Легенда о Граале полностью

Часто случается, что люди, которые ведут себя в значительно мере эгоцентрично, часто находятся в постоянной опасности быть поглощенными другими людьми или ситуациями, и в таких случаях эгоцентризм можно рассматривать, как своего рода защиту от этой тенденции. Несомненно, наличие эго важно. Иначе не могло бы быть ни роста сознания, ни любого другого духовного развития, и даже самость не мыслима без предварительного этапа эго. Мистическое отношение, с другой стороны, соответствует той стадии или фазе, когда эго уже достаточно укреплено, и когда задача состоит в выходе за грани эго и в достижении самости, «второго я» или чего-то запредельного. Речь не идёт, однако, лишь о стадии развития, досигаемой за все время существования человечеством или нацией; в единичных случаях этот постепенный переход также имеет место быть в жизни современных людей. Кроме того, две фазы часто существуют бок о бок в дополняющих другу друга отношениях. В общем и целом, вполне можно сказать, что природа религии и языческой древности, обладает более магико-эгоцентричным характером, тогда как христианству, с его духовной ориентацией, соответствует мистическое мировоззрение. Объединение этих двух подходов можно найти в алхимии, где на более высоком уровне воссоединились два аспекта: архаичная магия и чисто духовная мистика. Среди западных народов, переход от более конкретного к более духовному типу мышления стало особенно заметно во времена Карла Великого и привело, с двенадцатого по четырнадцатый век, к золотому веку мистики.

Ранним представителем духовного символического мировоззрения был Джон Скотт Еригена (около 877), писавший об Евхаристии по приказу короля Карла Лысого (823–877), римского императора и короля западных франков, и придерживавшийся мнения о том, что не конкретное, но символическое тело используется в Причастии и влияет на духовные чувства мистическим образом. Однако, эта точка зрения была признана еретической. Ратрамус, монах из Корби, написал свою знаменитую работу «De corpore et sanguine Domini» по просьбе того же монарха. «Ваше высочество желает знать», — таким образом он обращается к королю, — «является ли то, что принимают уста верующего в церкви, плотью и кровью Христа в действительности, или в мистерии, то есть, в мистическом смысле».

В своём изложении Ратрамус говорит: «Это тело Христово, но не телесное, а духовное, и это кровь Христа, но не телесная, а духовная. Поэтому здесь ничего не следует понимать в телесном смысле, а лишь в духовном».

Другой отрывок гласит: «То, что видно, не является тем же, чем именно оно могло бы быть. То, что мы видим, питает тленное тело и само по себе является тленным, но то, во что мы верим, питает бессмертную душу и само по себе бессмертно». И далее: «Из вышесказанного следует, что тело и кровь Христа, которые принимают уста верующего в церкви, являются видимыми образами: в их невидимом веществе, т. е. в силе божественного слова, они, однако, действительно являются телом и кровью Христа».

Особенно известным сторонником этой теории был Беренгар Турский (первая половина одиннадцатого века), чьи взгляды послужили поводом для диспута, известным под именем Второй Евхаристического Спор. Беренгар учил, что тело и кровь Господа не были «реальными» в Евхаристии, но конкретным образом или подобием («figuram quondam smilitudinem»). Он, таким образом, был предвестником реформаторов, особенно Цвингли. Его взгляды кардинально отличались, и были преданы анафеме церковью. Спор затянулся на много лет, и вызвал большую бурю особенно во Франции. В связи с этим диспутом вопрос Евхаристической концепции был вновь возрождён (книги были написаны об этом), и сообщалось о чудесах Евхаристии таких, как случай в Фекампе, ранее упомянутый, где хлеб и вино, как сообщается, были преобразованы в реальные плоть и кровь в руках священника.

Вполне возможно, что истории о Граале также содержат отголоски этого затянувшегося спора. Переход, упомянутый выше, ясно указывает на это, в нём, с одной стороны Грааль — это прекрасный, магически действующий предмет (каменный сосуд), дающий любую пищу по желанию, в то время как в других версиях это символический объект, из которого исходит не материальная пища, но духовно-психическое воздействие.