Чем ближе события к истинному миру, тем больше они дают «кругов на воде». А значит, верно и обратное… чем больше легенд повторяют одно и то же событие, тем ближе его источник к «пузырьку пузырьков».
Я откинулась назад на подушки и уставилась в потолок. Оставалось проверить ещё одну ниточку, но я уже слишком устала, чтобы рассчитывать всерьёз на внимательность своих глаз.
Дневной свет за окнами уже тускнел, и сквозь шторы всё отчётливее пробивался прохладный ветерок. Хотелось выйти из комнаты и размять ноги, вдохнуть запах леса, но я уже видела, когда страж приносил мне книгу, что две непреклонные и равнодушные фигуры сторожат мой покой.
На меня в который раз за последние дни находила тоска. Всё своё детство я провела взаперти, в башне магов. Выбралась из неё – только затем, чтобы Физэн запер меня в четырёх стенах. Время, проведённое с Радагаром, подарило мне иллюзию свободы – но оказалось слишком недолгим. И вот, я снова под замком. Снова моей жизнью управляет мужчина, и я даже не знаю толком, чего он хочет от меня.
– Радагар… – прошептала я, пытаясь сложить воедино рисунок историй, прочитанных сегодня и касавшихся его. Но вместо этого мысли уплывали вдаль – туда, где его руки ласкали меня, а губы касались моих плеч.
Он не мог лгать. Ни один человек не сможет притворяться так. Тогда почему он так легко использовал и предал меня?
Я испустила стон и ударила по перине кулаком.
«Вот тебе и вся любовь», – думала я. Закончилась раньше, чем ты успела толком поверить в неё.
Путаясь в собственных мыслях и утопая в воспоминаниях, я сама не заметила, как задремала. И даже не удивилась толком, что увидела во сне тот парк, где мы проводили день за днём.
Слуги соорудили для нас кружевную беседку, навес над которой оберегал и от солнца, и от дождя. Мы лежали на подушках в полуярде друг от друга, и Радагар смотрел на меня, а я отчётливо видела улыбку в его глазах.
Он хотел быть рядом со мной. Иначе быть не могло. Он подавал мне виноградинки и цукаты, и я губами ловила их, подхватывая с его красивых пальцев. И тогда в глазах Физэна загорался внимательный огонь – как будто он чего-то ждал от меня. Чего?
– Покажи своё настоящее лицо.
Я озвучила свою просьбу, и в воздухе между нами повисла тишина.
Никогда не решалась просить об этом наяву. Лицо Физэна устраивало меня, и я боялась даже себе задавать вопрос – что было бы, если бы эти двое, душа демона и тело прица – перестали быть одним целым?
Радагар долго-долго молчал. Чтобы потом впервые в жизни отвести от меня взгляд и сказать:
– Это исключено.
Его голос был спокоен, и это спокойствие гипнотизирующе действовало на меня – и в то же время болью отзывалось в груди.
– Почему? – в собственном голосе мне чудилась мольба. Зачем мне это? Не пойму. Но это сон, а у снов, по всей видимости, свои правила. Никогда не умела ими управлять и не верила тем, кто говорил, что умел.
Глупо было надеяться, что Радагар ответит мне. Он сидел и смотрел куда-то в пустоту, покручивая небольшой фрукт, который, судя по всему, имел намерение до этого скормить мне. Я вглядывалась в его лицо и с удивлением понимала, что оно отражает боль. Что могло так напугать, так расстроить его?
– Ведь это всего лишь я… – я тоже села и попыталась обнять его, но Радагар не позволил мне.
Только в этот момент до меня дошло, что никогда я не обнимала его вот так. В прелюдии к сексу – да. Но никогда для того, чтобы просто почувствовать близость его тела, успокоить и поддержать.
Радагар никогда не показывал мне, что что-то может причинить ему боль. Никогда – только сейчас.
– Ты что-то скрываешь от меня, – сказала я и тут же пожалела о своих словах. То невесомое мгновение близости, которое ещё секунду назад было так близко, теперь растаяло как дым. Радагар снова был далёким и чужим.
Он встал и, не оглядываясь на меня, двинулся ко входу в дом.
Я осталась парке одна. Холодало, и, заставив себя отвести взгляд от двери, в которую он вошёл, я поняла, что цветы, только что благоухавшие на ветвях деревьев, уже отцвели, и сами эти деревья стремительно роняют листву.
Парк принадлежал ему. Он не мог жить без него.
Смогу ли жить без него я? Или точно так же умру?
Меня разбудило ощущение прикосновений чьих-то рук, и я не сразу догадалась, что это вовсе не тот, кого я видела во сне.
Однако прикосновения были нежными и невесомыми, так что мне не хотелось отодвинуться и сбежать.
Я приподняла ресницы и увидела лицо Дзарна, сидевшего рядом.
– Ты решил, что будешь делать со мной? – спросила я, чуть поворачивая к нему голову.
Лицо Дзарна оставалось задумчивым.
– Я мог бы сделать тебя своей женой, – прозвучало вдруг.
Я прикрыла глаза, не в силах смотреть на него. Радагар, зачем только ты заставил меня разыграть этот обман? Впрочем, зачем ты заставил меня разыграть остальные обманы – не меньший вопрос.
Я замерла. Говорить, что я никогда его не полюблю, очевидно, было бы бесполезно: я и сама не понимала, как объяснить, что как бы он ни был знатен и красив, в моём сердце занозой сидела одна-единственная боль.
