Каждый человек — творец. Каждый творит собственную жизнь. У одного она — плавное движение кисти по холсту, другой, как скульптор, высекает свою судьбу из гранита. А есть те, чья жизнь песней льётся по свету.
В очаге горит огонь, трещат дрова, даря тепло и тусклый свет. Если сесть рядом и, протянув к огню руки, закрыть глаза, то можно представить, что это тёплое весеннее солнце пробилось сквозь тучи, и совсем скоро оно растопит лёд, побегут ручьи, поплывут по ним игрушечные кораблики. А за ним растают человеческие сердца, что за бесконечно долгую зиму тоже покрылись коркой льда.
Но солнца нет, а есть музыка. Губы коснулись флейты, и полились нежные звуки. Как и прежде, флейта пела о солнце, весне и любви. Песня без слов лилась, и ветер подхватил её, разнося по свету. Но черствы были человеческие сердца, а возможно им было слишком больно осознавать, сколь многого они лишились. Кухарка принялась усерднее греметь кастрюлями, старик плотнее задвинул тяжёлые шторы. Лишь дети, затаив дыхание, слушали необыкновенную мелодию, рассказывающую о чем-то чудесном, что правило этим миром раньше.
Никто в тот миг не видел, как замер путник, что пряча лицо под капюшоном, шёл по улице. Никто не видел, как он поднял руку и приложил её к груди.
Никто не запомнил этот миг, когда странный человек услышал волшебные звуки.
Никто не понял, что именно в этот миг, мир изменился навсегда.
Человек в добротном, но простом, без привычных, ему, украшений доспехе притаился на окраине большой поляны.
Иней был в смятении. На поляне юную крестьянку с вязанкой хвороста обступили четверо разбойников. Девушка стала спиной к дубу, и, вооружившись большой палкой, отгоняла злодеев, нос одного из них уже имел странную форму и тёмно — пунцовый цвет, а другой заметно хромал. В прочем, похоже, что это их только разозлило.
Иней не выдержал, он плохо понимал, что с ним происходит, он ещё не знал, что будет делать, но и оставаться в стороне он больше не мог.
Неимоверно быстрая тень, порывом ветра пронеслась по поляне, и превратилась в человека уже за спинами разбойников. Рука привычно метнулась к мечу, но замерла, сжав рукоять. Странное чувство посетило парня. Нет, он не станет их убивать. Иней погладил гарду и убрал руку от оружия.
Главарь разбойников обернулся. Перед ним стоял высокий воин в чёрном доспехе, осанка выдавала в нём, знатное происхождение. Главарь поднял взгляд выше, и почувствовал, что помимо воли пятится назад. Привыкшему видеть страх своих жертв, сейчас ему самому очень хотелось бежать, бежать далеко, а потом ещё дальше. Взгляд воина источал такую лютую стужу, казалось ещё миг и сама душа превратится в лёд. И он побежал, бежал, не останавливаясь, не разбирая дороги, остальные разбойники переглянулись, и бросились врассыпную.
Арин стояла в растерянности, продолжая сжимать свою дубинку окоченевшими пальцами. Она часто ходила в этот лес за хворостом, эти места всегда считались спокойными, но сегодня… страшно представить, что было бы не появись этот воин с пугающе-ледяным взглядом.
Он стоял всё там же, и смотрел на неё, только теперь через холод в его глазах, пробивался слабый, почти незаметный лучик света.
— Благодарю вас, сир, вы спасли мне жизнь. Девушка поклонилась, резко встала на цыпочки, коротко поцеловала спасителя в щёку и, подхватив хворост, скрылась между деревьями.
Иней ещё долго стоял не в силах пошевелиться, и смотрел туда, где скрылась странная девушка.
А его ледяное сердце, вопреки всем законам этого мира, билось, и ныло от странной, но почему-то очень сладкой тоски.
Узкая тропа змеёй обвилась вокруг одиноко стоящей скалы. Куда ни бросишь взгляд, простирается ледяная пустыня, а посреди неё торчит каменный шпиль. Говорят, что это — главный зубец короны древнего бога, который то ли умер, то ли заснул здесь ещё до начала времён.
Кажется, что вокруг нет ничего живого, однако это лишь иллюзия. Под толстой бронёй льда, живёт своей бурлящей жизнью океан, плавают стайки рыб, за ними охотятся подводные хищники. Много тайн и легенд хранят глубины. Затонувшие города, дворцы, пиратские корабли, бороздившие водные просторы до прихода великой зимы. А на самом дне, самой глубокой расщелины ворочается Кракен — гигантский осьминог, древний настолько, что лично помнит покойного бога.
С вершины скалы ветер во все стороны разносит останки. Многие, очень многие смельчаки и герои обрели здесь покой, вмерзая в лёд.
Высокая фигура, ссутулившись, одной рукой прикрываясь от обжигающе холодного ветра, поднималась к вершине. Ветер выл всё яростнее, а путник лишь сильнее кутался в плащ и, цепляясь за скалу, поднимался всё выше.
Вот уже и вершина — небольшая площадка и тёмный зев пещеры. Путник замер на миг, а затем решительно шагнул под каменный свод.
