— Ага! И получилось довольно аппетитно, не правда ли? О господи! Ничто так не испортит вам чудесный вечер, как стая акул! Посмотрите-ка на эту банду!
Вург увидел зловещие плавники, разрезающие воду. Они окружили путешественников. И вдруг туша Болвага шлепнулась на плот, и он закачался, грозя перевернуться. Бью ухватился за морского льва, пытаясь уцепиться за его скользкую шкуру, и храбро заорал:
— Я держу тебя, старина! Берегитесь, вы, уроды сплюснутые! Только попробуйте пробить нам днище или что другое на нашем судне! Я вам покажу! Только посмейте откусить хоть маленький кусочек нашего плота — и я прыгну за борт и задам вам хорошую трепку! Ха! Вы имеете дело с Косфортингамом, будьте вы неладны!
Толстый живот Болвага всколыхнулся — и Бью полетел в море вверх тормашками. Заяц в панике завопил:
— Я ничего такого не имел в виду, это же была просто шутка, ребята, ну-ну, славные акулки, симпатичные акулочки…
Одна из крупных рыб сильно ударила Бью хвостом, и он полетел обратно на плот. Болваг хихикнул:
— Юк-юк-юк! Ты когда-нибудь видел горлышко бутылки? Посмотри на их носы.
Бью прижался к плавнику Болвага, весь дрожа:
— Потише, старина! Не оскорбляй их! А то они рассвирепеют и перевернут плот. Славные акулы, милые акулочки, симпатяги! Ну разве не красавицы?
Болваг захохотал, отчего его живот заходил ходуном:
— Юк-юк-юк! Это не акулы, балда, это мои приятели, бутылконосые дельфины. Они всего лишь предложили помочь тянуть плот. Хотели дать мне передохнуть.
Бью мгновенно взял себя в лапы и сориентировался в новой обстановке. Вург просто диву давался находчивости своего друга.
— Елки-палки, а я что говорил! Вы что, за дурака меня держите? Тоже мне, акулы! Что это вам в головы взбрело?
Заяц свесился с плота и потрепал ближайшего дельфина по странной, похожей на птичью, вечно улыбающейся мордочке:
— Эй ты, бутылконосый разбойник, что это ты притворяешься акулой? Ну-ка перестань улыбаться и отвечай, когда тебя спрашивают!
Дельфин издал тонкий пронзительный крик и выпустил фонтанчик воды прямо в физиономию изумленному Бью. Тот так и сел. Вытираясь, он недовольно заметил Вургу:
— Жаль, что у этого парня не было тетушки, которая научила бы его хорошим манерам. Плюется водой прямо в физиономию! Очень вежливо, нечего сказать!
Болваг легонько шлепнул Бью по обвисшим ушам своей огромной ластой:
— Не называй моих друзей невоспитанными, приятель. Мы с Квикамом дружим еще со школы, с самого детства.
Пока Болваг и Квикам вели между собой совершенно непонятный разговор, состоявший в основном из пронзительного писка разных частот, Бью шепнул Вургу:
— Хороша же была у них школа! Должно быть, их там обучали плеваться. Будь я его школьным учителем, я бы оставил его после уроков или выдрал камышовыми розгами, будь они неладны! Этот хулиган даже говорить нормально не умеет, только пищит, как сумасшедшая чайка. Держу пари, все детеныши у этих бутылконосых — препротивные! И то сказать, как ты можешь выглядеть, если у тебя такое имечко — «бутылконосый»!
Десятка два дельфинов буксировали плот с пугающей скоростью. То и дело кто-нибудь из них, резвясь, выскакивал из воды, а потом снова нырял прямо под плот. Вург сидел, стараясь держаться очень прямо, совершенно потрясенный происходящим вокруг него. Бью попытался заснуть, заткнув уши пучками пузырчатки и брюзжа:
— Заснешь тут, как же! С толстяком Болвагом, который храпит, как тысяча лягушек… Да еще эти бутылконосые скрипят, как несмазанные ворота! Нет, это совсем не те условия, к каким привыкли Косфортингамы! Какое счастье, что здесь нет моей бедной тетушки!
Однако, невзирая на все помехи, Бьюклэр Фетрингсол Косфортингам вскоре присоединился к концерту, заливисто храпя и видя увлекательные сны. А странный плот тем временем несся по волнам к месту назначения.
— М-м… — бормотал заяц во сне, — передай, пожалуйста, салат, тетя, и скажи капитану: пусть перестанет так раскачивать корабль! М-м… Нет-нет, спасибо, старина, я не могу есть этот пузырчатый пудинг! Это очень невкусно! Дайте его лучше бутылконосым школьникам на ланч. Акулы вообще любят такую пищу, будь они неладны…
Кнут Живодера описал дугу над головами несчастных гребцов, прикованных к веслам в Яме Смерти: — Сушить весла, мерзкое отродье! Сидеть смирно, не двигаться, не разговаривать, а то шкуру спущу до костей!
Льюк вытащил свое весло и услышал всплеск: бросили якорь. Прижавшись щекой к уключине весла, Льюк попытался хоть что-нибудь увидеть, но обзор был очень плохой. Прозрачная вода, белый песок на берегу и маленький кусочек холма, поросшего лесом. Выдра Норгл, который тоже припал к уключине, прошептал:
— Это невыносимо, когда пристаем к берегу. Мне просто дурно становится, как подумаешь о траве, о твердой земле под лапами, о прежней свободной жизни…
Живодер вытянул Норгла кнутом по спине, и тот замолк и сжался. Блохастый стоял рядом, помахивал своим кнутом и ухмылялся:
— А ты не думай, падаль. Господин Живодер запретил тебе двигаться и разговаривать, а теперь я запрещаю тебе думать, понял?
