Лицо казалось бледным, глаза тёмной бездной, а волосы той податливой листве, что колышется на ветру. Всё в нём внушало некое очарование, загадку и восторг, от одной мысли, что ты рядом с таким человеком ночью в воде… под полной луной.
— А ты не заболеешь? — тихо спросила я, боясь повысить голос. Вдруг кто-то придёт и прогонит нас?
— Возможно. — он перевёл свой взгляд на меня- Но даже если так, ты же будешь лечить меня?
Я смутилась и уткнулась лбом в его плечо.
— Для этого у тебя есть Кардони. — пробубнила я.
Бодрость, озорство, свобода. Это то, что заставило меня улыбнуться этой ночи, которую я вмиг перестала бояться. От возбуждения тело еле задрожало, желая напрячь мышцы бегом или плаванием. Мне не выносимо хотелось впасть в какую-нибудь деятельность и именно сейчас, в ночной час, когда безлюдны тропы и дороги. Когда понимаешь, что весь город спит, и ты, лишь ты один пошёл против правил.
Всё это навалилось на меня камнем, который неожиданно давал свободу.
Спустившись с рук парня, ведённая этими ощущениями, я нырнула, чувствуя, как холодная вода остужает пыл тела, но не разума. Вынырнула я, когда совсем стало не хватать воздуха. Сердце колотилось в груди, словно нагретые атомы металла, на губах восторженная улыбка, направленная на человека, который подарил мне этот восторг, и которого я хочу им заразить.
Но Ким, смотрел на меня снисходительно, словно зная, что я сейчас чувствую. И я поняла, что, возможно, когда-то, он также изнывал от необходимости выплеснуть эмоции через физические действия, что также искал способ доказать это своему другу, заставить его проникнуться той же страстью мироощущения.
Он — смотрел на меня, я-на него. И тут белые волны, отражающие на своей глади полную луну, начали медленно плыть.
Я не могла сдвинуться с места, с любопытством наблюдая, как отражение медленно «перетекает» в нашу сторону. А именно- ко мне.
Пятиться я начала, как только осознала, что происходит опять, что-то странное, но Ким, каким-то встревоженно-восторженным голосом наказал не двигаться.
Добравшись до меня, лунное отражение замерло и неожиданный столб воды, взметнувшийся в небо, заставил меня испуганно вскрикнуть. Я оказалась в середине замкнутого водопада, с учётом только того, что его потоки били вверх. В воде отчётливо проглядывалось моё собственно отражение, но в нём я стояла обнажённая, а на моей правой руке, извиваясь сотнями маленьких змей, обволакивая всю мою руку от кисти до плеча, росли ветви чёрного шиповника. Они всё струились и струились, я отчётливо видела, как они передвигаются. Но когда они замерли, шипы, словно взаправду, воткнулись в мою руку, пуская кровь, что не только в отражении, но и в реальности закапала в воду бордовыми каплями.
Я закричала от нарастающей боли, а шипы, впивались всё глубже и глубже… и вот в один миг всё кончилось. Боль исчезла, а вода, словно выплеснутая из ведра, молотом ударила сверху. Стараясь унять дыхание от только что пережитой боли, о которой сейчас совершенно ничего не напоминало, я одновременно почувствовала, что тело словно похолодело. Разум стал чётче мыслить, а в движениях появилась такая лёгкость, что казалось, именно сейчас, мне под силу абсолютно всё.
Но вместе с тем, появилась помутнение, будто я, наблюдая за собой со стороны.
Подплыла к Киму, и положив руки ему на плечи с силой притянула к себе. Губы коснулись его, в сжатом, холодном поцелуи, и меня явно не волновало в этот момент, что я впервые целую парня.
Не знаю, сколько длился поцелуй, но в глазах словно зарябило. Мне показалось, что я сплю, и пытаюсь пробудиться, но вместо этого только глубже проваливалась в забытье.
***
Когда я очнулась, то первое про что вспомнила, это была рука. Я разглядывала её на наличие, каких-либо кровоподтёков, но бинт оказался девственно чист. Я, было, хватилась развязать его, опасаясь и надеясь увидеть под ним эти чёрные шипы.
Рассуждения здравомыслия всё же устроили собрание. Бинт наложили после случая в лесу, но эти шипы, насколько я поняла, появились только прошлой ночью.
С каким-то благоговейным ужасом я содрогнулась от воспоминаний о вчерашнем. О своей глупости, о превращении человека в животное, угрозе Кима, этом столбе воды.
«Значит, по сути, рана на руке, которую перевязывает Дуси, появилась «до». То был просто сон. Если это место специально не перевязали, зная… Бред. Это только в фильмах люди строят планы наперёд…»
В момент моих мысленных «вопросов и ответов», без стука зашла Дульсинея, и я удивлённо приподнялась на кровати… не своей комнаты.
— Доброе утро, ээкеми. Господин ожидает к обеду. — заметив, что я не сплю, поклонилась старшая горничная
«Отлично же я устроилась. Только и делаю, что сплю да ем»
— Хорошо. Я сейчас спущусь. — выдала я, стараясь не показывать свою озадаченность и удивление пробуждением в не своей комнате, и от увеличения вопросов ощущая хаос в голове.
Дульсинея положила на край кровати одежду, и я поджала губы, хотя хотелось завопить. Опять она эти блузки и юбки! Но… Осторожно приподняла одеяло и увидела, что лежу в одной белой рубашке… Предположительно Кима…
