— Теперь коснись ими меня. — подозвал король и вытянул вперёд руки ладонями вверх. Сделав широкий шаг к его креслу, я положила свои руки на его, с восторгом осознавая, какой это прикольный ритуал.
Заметив мою восторженную улыбку, отец Кима тихо рассмеялся.
Я думала, что надо подойти и к остальным сидячим на этом подиуме, и застыла в нерешительности. Но Ким поймал меня под локоток разворачивая к себе и поднял руки вверх, не как его отец, он принял позу «Я сдаюсь!» и слабо улыбнулся. Получилось так, что я не хотела задерживать прикосновение и просто хлопнула по его рукам, словно партнёры после удачной игры.
Сухая краска разлетелась и так как парень поднял руки, красная пыль попала на его лицо едва заметными крапинками. Я не смогла сдержать улыбки, зато отец Кима громко рассмеялся, подзывая кого-то рукой.
Ким вновь поджал губы, и попытался сделать вид, что всё в порядке…
Тот же мальчик державший поднос с краской предложил мне сухое полотенце. Но изрядно сконфуженная своей оплошностью, так и знала, что всё испорчу, я поспешила покинуть место героини, на которую все с улыбками таращатся, готовые рассмеяться. Жар опалил щёки. Хорошо, что распущенные волосы прикрывали признаки моего стыда.
Спустившись, посмотрела вперёд, и увидела того самого ээкера Хедрота, что встретился мне в обед. Тёмно-синий костюм прекрасно гармонировал и с его стройностью и цветом волос, но всё равно было ощущение, что мужчина худоват.
Лицо его было каменное, ничего не выражающее, глаза как лёд, только светло карего цвета. Может — он был зол, может- ему здесь просто не нравилось, но аура от него была соответственная. Напряжённая, я не могла отнять от него взгляда. Его костюм так отличался от однообразных одежд мужчин, что на краткое мгновение, возникло ощущение, что он не пришёлся ко двору, или в действительности был главным виновником торжества.
Когда между нами оставался шаг, он остановился, и невольно замерла я.
— Привет. — мягко поздоровался со мной взрослый голос, этого на вид молодого человека.
— Здравствуйте.
Он протянул руку, я машинально пожала её, только через секунду заметив свой очередной конфуз.
— Простите, Ваша рука!.. — я быстро отпрянула, звякнув браслетами, оставляя на ладони мужчины красный след. Рахим перевёл взгляд на ладонь и беззаботным жестом попытался смахнул её, из-за чего краска перенеслась на левую ладонь. Смешно поджав губы и нахмурившись, он хотел подозвать слугу, но тот и так уже нёсся к нам на всех порах. С сухим белым полотенцем. Из-за меня уже два пострадавших…
— Не думал, что меня будут приветствовать по всем традициям. — он явно шутил, и говорил как-то успокаивающе. Думал, что я расстроилась? Так точно! Я неудержимо краснела, чувствуя себя разносчиком заразы.
— Видимо, судьба. — раздался весёлый шёпот откуда-то сбоку, и я пересеклась взглядом с озорными голубыми глазами парня едва старше себя. Он подмигнул мне и скрылся в толпе.
Мной охватило чувство, что я опять сделала что-то не так, и как выбраться из подобной ситуации я просто не имела понятия. Щёки пылали, в носу защипало, а подбородок задрожал.
До боли вжимала ногти в ладонь, но не помогало. Я видела, как на оставшийся между нами шаг приблизился Рахим и прошептал:
— Ну что Вы, успокойтесь. — так добро и ласково, он коснулся пальцами моей щеки и тут же отдёрнул их, оставив ощущение краски на лице. И мне бы и правда успокоиться, но сзади подошёл Ким и его закономерный вопрос «что случилось?» заставил всхлипу вырваться из горла.
Быстрым шагом я заторопилась покинуть зал гостей. Было жутко стыдно. Вокруг раздавался шёпот и голоса: «Она такая маленькая!», или «У неё такое красное лицо!».
Вырвавшись всё же на улицу, я обошла дом через алею, вышла к открытым окнам зала, за которыми продолжала играть музыка и шуметь голоса.
Плюхнувшись на скамью, сделала глубокий вдох. Мне хотелось разрыдаться, но оставшись одной было легче сдерживаться. Проклятую краску стряхивала с рук долго, потом посмотрела на разукрашенные ладони, и чуть было не вытерла ими лицо.
Было слышно, как играет весёлая музыка: скрипка достигала своих высот, рождая в душе счастливый трепет; контрабас же, когда скрипка замолкала, делал пару нот вниз, а потом, бурно орудуя смычком, скрипач вновь напряг всё во мне. Добавились духовые. Приятно сочеталась флейта с высотами скрипки, а низкая труба, не давала музыке слишком возвышаться, оставляя её на среднем уровне звучания. Мне казалось, между ними шло, некое, только им известное, соперничество. Но какое прекрасное сражение! Всё быстрее и быстрее. Скрипку уже не удерживал ни контрабас, ни труба. Она гордо бежала впереди.
Но быстрее всех было моё сердце.
Безумное счастье, восторг, отвлекли от пережитого стыда. Мне хотелось, толи пуститься в пляс от этой музыки, толи сидеть и просить, чтобы эта гонка не кончалась. Всё моё существо отвечало зову мелодии, казалось, не считаясь с мнением здравого смысла.
Глаза прикрылись от наслаждения, и я уже покачивалась в такт музыке.
