Легенда о Маат полностью

– Источник даровал Осирису силу, чтобы сокрушить Сета. Он одарил чрево Исиды, но его дар разделился между нами. Когда Исида родила вместо одного младенца двух, она попыталась избавиться от девочки с глазами её отца, но не смогла. Источник защитил её. А потом Сет забрал Маат. Сегодня долг крови будет уплачен. Та, что никогда не должна была появиться на свет… – он не успел договорить и устремил взгляд единственного глаза туда, где задрожали стены. Каменный пол захрустел, покрылся мелкими трещинами, а я просто стоял и не находил в себе сил, чтобы сделать вдох.

Исида пыталась убить младенца. Ни в чём не повинную девочку. Свою дочь.

Её держали в темнице. Её ненавидели. Собственная мать пыталась убить её. Я вспомнил испуганные глаза ребёнка, которого мы с Анукет нашли во время очередной экспедиции по дворцу Дуата… Теперь она пришла сюда, чтобы уничтожить их всех. Всех, кто мучил её. Всех, кто презирал.

Грохот, с которым ломался камень, оглушал. Маленькие трещины превратились в смертельные разломы, и я был последним, кого видела Анна перед тем, как провалилась в неизведанную пустоту. Дориан отпрыгнул в сторону и прижался к стене за секунду до её падения. Онурис и Кебехсенуф зажались в угол с противоположной стороны комнаты.

Гор в своей неизменно горделивой позе стоял в самом центре, напротив меня, и ждал. Но потом его уверенность пошатнулась, глаз округлился до немыслимых размеров. С трудом удерживаясь на месте между ломающимися пополам каменными плитами, я повернул голову вбок, проследив его взгляд.

Сперва показался нос: две огромные точки на чешуйчатой, размером с легковой автомобиль морде. Зловещее шипение перебило грохот осыпающихся с потолка камней. Несколько булыжников упали на его голову, но он даже не вздрогнул, не почувствовал.

Апофис успел вползти наполовину, но уже занял большую часть комнаты. Там, откуда он появился, образовался новый туннель. Ответ на вопрос Кебехсенуфа лично явился нам, но я бы предпочёл, чтобы происхождение туннелей всё же осталось загадкой.

– Какого Сета! – закричал Онурис. Земля под его ногами полностью ушла вниз. Он держался лишь благодаря своей магии и великодушно придерживал Кебехсенуфа. Вопреки всему я бы не обрадовался смерти младшего брата.

Шипение Апофиса приобрело рычащие оттенки, и мне было плевать, увидел ли кто-то, как у меня затряслись поджилки.

Потолок продолжал сыпаться, а земля – уходить из-под ног. Каменные плиты раздвигались перед Апофисом, и я понятия не имел, какие силы удерживали его наверху. Он полз в пустоте, ударяясь мощным туловищем о стены.

А потом я увидел их. Сатет безжизненно повисла на руках Маат: голова, руки и ноги болтались, а рот приоткрылся. Сама Маат словно парила над пустотой следом за Апофисом, и её глаза были прикованы к моей дочери, а на щеках застыли слёзы – я разглядел их за облаком пыли и вопреки царившему хаосу. Её лицо – всё, что я видел в тот момент, потому что лишь так я мог понять: Сатет жива. Моя девочка болталась из стороны в сторону, словно кукла. У меня скрутило желудок.

– Остановись, – глухо выкрикнул Гор и выступил вперёд. Апофис предупредительно зашипел, но какой бы пугающе огромной ни была эта тварь, моему отцу потребовалась секунда, чтобы змей заткнулся.

Маат просто двигалась вперёд. Я бросился к ним с колотящимся от ужаса сердцем, но не удержался на разломах и упал.

Дориан потянулся ко мне, однако я выставил вперёд руку, приказывая ему оставаться на месте.

– Прочь с моей дороги, – не своим голосом сказала Маат и, подняв голову, из-под рассыпавшихся по лицу волос уставилась на моего отца.

– Я пойду туда с тобой, – заявил Гор.

– Нет. Коротко и ясно.

– Я…

– Сатет умирает, – сквозь стиснутые зубы прошипела Маат. – И она умрёт, если ты не отойдёшь с дороги. Никто, кроме меня и неё, не подойдёт к Источнику.

– Пропусти её, – потребовал знакомый голос. Анубис.

Я приподнялся на руках. Анубис и Бастет. Почти всё чокнутое семейство в сборе.

– Я пойду с тобой, – не так уверенно, как секунду назад, повторил отец.

– Нет!

Маат не смотрела на меня. Я же не видел ничего, кроме дочери на её руках. Сатет умирает.

От обломка плиты, удерживающего меня от неминуемой смерти, осталась жалкая четверть. Я поднялся на ноги и прыгнул вперёд, но не хватило каких-то сантиметров. Липкие от пота пальцы ухватились за край камня, на котором стояли Гор и Маат.

Ноги повисли над безызвестностью, и эта херня словно засасывала в себя мои силы. Я призвал огонь и тени, но лишь пальцы одной руки удерживали меня от смерти.

– Ты пройдёшь туда только со мной, – продолжал упрямиться отец.

– Твоя сила истощит тебя, – холодно отвечала она. – Можешь удерживать меня здесь сколько угодно. За это время умрёт Сатет, а потом я всё равно войду туда одна.

– Часть этой силы принадлежит мне! – взревел Гор.

Я ухватился второй рукой и подтянулся.

– Давай же! – взмолился Дориан.

– Я не виновата, что твой отец отобрал её у нас. А теперь отпусти меня.