– Пилсборн… Покойный отец, помнится, произносил это имя. Он говорил что-то… Черт, забыл! Послушайте, сэр Вильям, к чему тянуть кота за хвост?! Вы продаете замок – я покупаю. Ударим по рукам – и баста!
Потирая подбородок, горбун задумчиво прогуливался вокруг стола. Барон жадно хлебнул из кубка и с вызовом обратился к герцогу:
– А вам разве не известно, что Блюкастл покупает сэр Роджер?
– Что с того? Я плачу больше.
– Это не по-рыцарски, сэр!
– Это почему же? – Физиономия герцога вытянулась. – Вы меня оскорбляете, что ли?
– Как вы могли подумать, милорд? – поспешил вмешаться горбун. – Барон просто хотел сказать… – он бросил на Пилсборна такой взгляд, что тот счел за благо отвернуться, – хотел напомнить о моем согласии продать замок сэру Роджеру. Но ведь согласие не есть обещание. Никаких обязательств я никому не давал. Не так ли, барон?
– Вот именно! – просиял герцог Эддинктон. – Никаких обязательств, сэр Вильям, вы никому не давали. Поэтому сейчас я плачу вам половину, а послезавтра – остальное. Фредди! Где ты, черт тебя дери?! – Слуга с нечесаными седыми космами возник по-кошачьи бесшумно и сложился в подобострастном поклоне. – Деньги, живо!
– Нет-нет, – горбун протестующее вскинул руку. – Мне надо поразмыслить до утра.
– Бросьте, сэр Вильям! Почему бы нам не уладить дела теперь же?
– Потерпите до завтра, сэр. – В голосе горбуна прозвучала непреклонность. – Замок ведь не сбежит.
Герцог приоткрыл рот, подумал… и расхохотался.
– Ну, вы и сказанули: не сбежит! Это про замок-то! Будто про собаку на привязи!
Барон тоже рассмеялся и, взглянув на сэра Вильяма, украдкой покрутил пальцем возле виска. Горбун ответил ему едва заметной улыбкой. И любезно предложил:
– Не хотите ли закусить, милорд?
– Благодарю. Я неплохо закусил в трактире. Ну и порядки стали в Рэдлвуде. Какие-то оборванцы хотели отнять у меня деньги и даже говорили дерзости. Всех их тут надо перевешать.
Чуть склонив голову на бок, горбун с любопытством посмотрел на герцога.
– Нельзя ли узнать, сэр, где именно это произошло?
– Где именно? Гм… Фредди! Как назывался тот вертеп?
Слуга почтительно приблизился.
– «Гусиная печень», ваша милость. А тех оборванцев, если позволено мне будет напомнить, называли ребятами какого-то Длиннорукого Клема.
– Два черпака в ослиную глотку! – Барон даже кубок оставил. – Сколько людей с вами было, сэр?
Герцог высокомерно вздернул подбородок.
– Я сам. И вон – Фредди.
– Это значит, сэр, что ваш ангел-хранитель не дремал.
Герцог презрительно оттопырил нижнюю губу.
– Благородный лорд и в одиночку рассеет любую толпу этого сброда, – назидательно проговорил он. – Стало быть, сэр Вильям, сейчас вы – ни в какую? А то взяли бы задаток – и баста!
– Потерпите, милорд, до утра. Согласитесь, срок не велик. Я дам вам определенный ответ.
Вздохнув, герцог низко надвинул на лоб шляпу.
– Ладно, сэр Вильям. Завтра я у вас буду. И не сойду с места, пока не заполучу Блюкастл. – Широким шагом он направился к дверям. Но вдруг развернулся, подошел к столу и, взяв кусок холодной баранины, с жадностью вонзил в него зубы. – Приятных сновидений, рыцари! – прошамкал он набитым ртом, и в дверях мелькнул его победно развевающийся плащ.
А седовласый слуга, будто случайно, замешкался на выходе. Сэр Вильям поманил его пальцем.
– Вот что, приятель… Еще вчера ты пришелся мне по душе. – Он опустил золотой в ладонь старика. – Угождай своему господину, глаз с него не спускай. И забегай иногда ко мне за дружеским советом.
Мгновение горбун и старик пристально смотрели друг на друга.
– Я буду очень стараться, ваша милость, – сказал слуга, поклонившись. И с кошачьим проворством выскользнул за дверь.
– Ах, шельма! – глядя ему вслед, пробормотал барон.
– Для этакого богатого сиятельного дурня, – усмехнулся горбун, – всегда отыщется слуга-негодяй.
– А как же Блюкастл, Вилли? Ведь сэр Роджер…
– Оставьте, Пит! Заладили, как попугай: сэр Роджер, сэр Роджер! Я ничего еще не решил. Хотя, впрочем, свою выгоду упускать не намерен.
Пилсборн обиженно засопел и в сердцах хлебнул прямо из кувшина. Кося на барона внимательным черным глазом, горбун неторопливо прохаживался по зале.
Отложив тетрадь, мистер Пайнсон налил себе коньяку и выпил. Затем он собрался было продолжить чтение, но, услышав многозначительное покашливание гостя, распахнул свои голубые глаза. Сэмюэль Бэрбидж не без интереса поглядывал на бутылку.
– О Господи, мистер Бэрбидж! – воскликнул нотариус, поспешно наполнив рюмку писателя. – Сам не знаю, что со мной происходит.
– Два черпака в ослиную глотку! – С комичной торжественностью писатель поднял рюмку. Осушив ее, он встал и подбросил в камин полено. – А разъясните-ка вы мне, милейший мистер Пайнсон, в какую же это эпоху произрастают ваши бароны, горбуны и разбойники?
– Ну, с большой точностью определить, конечно, нелегко…
– Хоть приблизительно.
– Приблизительно… это происходит в эпоху рыцарских турниров и крестовых походов.
Для Сэмюэля Бэрбиджа это было уже чересчур. Он подозрительно посмотрел на чудаковатого нотариуса, но честные глаза последнего исключали намек на розыгрыш.
