Фрозена нахмурилась и поджала губы. Видно, что она не хотела раскрывать душу. Кенсин это понял и вздохнул.
— Знаешь, ты можешь ничего не говорить — дело твоё. Но всегда есть те, кто могут тебя выслушать и помочь, — терпеливо сказал он. — Просто знай это.
Видимо, его слова что-то задели в душе Фрозены.
— Не знаю, что сказать, — призналась она.
— Просто говори то, что приходит тебе в голову, — посоветовал Кенсин.
Фрозена прикрыла глаза, явно пытаясь собраться с мыслями.
— Во-первых, ты меня сильно раздражаешь! — резко выдала она.
Кенсин чуть не поперхнулся от такой новости. Чем это он мог её раздражать? До этого лис ни разу не заметил даже признаков злости зимницы. Но начало разговора уже было хорошим признаком, и Кенсин решил выслушать её до конца. В конце концов, он сам это предложил.
— Во-вторых, вся эта ситуация мне уже поперёк горла стоит, — продолжала Фрозена. Говорила она спокойно, но ледяной блеск в её глазах выдавал злость.
— Что-то ещё? — терпеливо спросил Кенсин.
— Ещё меня не отпускают странные чувства, которые я никогда в жизни не испытывала. И, я уверенна, в этом виноват именно ты! — бросила зимница.
— А сколько тебе лет, если не секрет? — хитро улыбнулся лис.
— А тебе не говорили, что неприлично спрашивать у женщины возраст? — едко отозвалась она.
— И всё же?
— Уф… Сто восемнадцать лет.
— Так ты ещё совсем юная! Мне уже больше тысячи лет.
— Старик.
Между ними повисла пауза. Вьюга продолжала спокойно лежать рядом, возложив голову на колени хозяйки, и неотрывно глядела на Кенсина. Лис и зимница молча смотрели друг на друга, не обращая внимание на шумную компанию друзей рядом. Также Кенсин заметил, что Фрозена старалась держаться от него на любом возможном расстоянии. Он вспомнил, как она отреагировала на его прикосновение к её руке.
— Почему ты боишься меня касаться? — напрямую спросил лис. Фрозена вздрогнула, не ожидавшая такого вопроса, но нехотя ответила:
— Мы, зимницы, обладаем страшной способностью замораживать всё, к чему прикасаемся. Любое живое существо, которое мы коснёмся, начинает замерзать. Поэтому мой народ старается контактировать с другими существами как можно реже. Мама говорила мне, что мы не должны ни с кем близко общаться и не испытывать привязанности. Потеряв контроль над эмоциями, мы можем потерять контроль над нашими силами. Однако я удивлена, что ты даже холода не почувствовал, когда прикоснулся меня.
— Мы, демоны, обладаем высокой телесной температурой, поэтому не боимся лютые морозы, — согласно кивнул Кенсин.
Фрозена как-то странно посмотрела на него. Лис вопросительно поднял уши.
— А можно мне… коснуться тебя? — неуверенно спросила она. Кенсин мог поклясться, что на бледном лице зимницы появился милый розовый румянец.
— Конечно можно.
Лис протянул руку. Фрозена посмотрела на неё и всё также неуверенно протянула свою. Кенсин невольно вздрогнул, когда мягкая женская рука взяла его. Её пальцы были очень холодны! Однако такое же удивлённое выражение возникло на лице Фрозены. И тем не менее, они не расцепляли руки, проникаясь новым ощущениям.
— Ты тёплый, — Фрозена улыбнулась. Эта улыбка, в которой не было холода, была для Кенсина прекрасной. И он больше не ощущал холода зимницы.
— Эй, сладкая парочка, пока вы там шепчетесь, мы уже поели и согрелись! Собирайтесь, мы отправляемся! — оборвал их идиллию резкий голос Зарши. Кенсин обречённо вздохнул. Он отпустил руку и подарил мягкую улыбку Фрозене. Зимница на это смущённо отвела глаза.
Отдохнув, подкрепившись и согревшись, путники собрались и приготовились к новому хождению по лабиринту.
— Это последний проход. Осталось только его проверить, — Сарга указала на единственный не отмеченный туннель. Все устало выдохнули. Никому уже не было охота бродить по лабиринту и ожидать непонятно чего.
— А если мы придём к тупику? Или наткнёмся на какое-нибудь чудище? Братец ведь сказал, что мы должны что-то отыскать в подземелье, — скептично откликнулась Зарша, скрестив руки на груди.
— По-моему, он сказал «кого-то», — поправил Рафаэль.
— Да какая разница?!
— Идём уже, — бросила Тамаи и первая пошла в туннель.
Сарга пометила последний проход и взобралась на Лалли. Все отправились следом за Тамаи в тёмный подземный туннель.
Последний туннель ничем не отличался от предыдущих. Путники шли через него, окружённые тьмой и холодом. Огненные сферы, летающие рядом, служили единственными источниками тепла и света. Но даже их было недостаточно, чтобы полностью согреться. Совсем недавно согретые конечности снова начали замерзать. Сарга даже слышала, как Арт застучал зубами.
— Н-не п-пон-нимаю, чт-то мы д-должны найт-ти, — стуча зубами, сказала Сигга.
— Не трать силы на слова. Вам надо беречь тепло, — сказал Кенсин ребятам. Он, в отличие от подростков, не чувствовал холода, впрочем и как его сестра, Зарша, Рафаэль, Вьюга и Фрозена. Высшим существам были ни почём лютые холода.
— Я больше не могу, — жалобно протянула Лалли. Она действительно выглядела уставшей и с трудом переступала копытами.
