– Вот дурачье! – выбранился Йанн. – Моряки пресноводные!.. Показать им, что ли, как грести? Может, это им и нужно? Ты как, Каурантен, останешься стеречь шлюп?
– Ну нет уж, если ты пойдешь к ним, то и я с тобою.
– В конце концов, мы ничем не рискуем. Можем оставить наше судно как есть, еще далеко до первой волны. Давай, друг, с Божьей помощью!
Воды было едва до колен. Они двинулись по тинистому дну к белой барке. Чем ближе они подходили, тем сильнее гребли странные матросы и все быстрее крутилась на месте белая барка.
Когда приятели оказались с ней рядом, она внезапно потемнела и свет, озарявший эту часть бухты, погас. Тьма и вода слились в одно мгновение. А на месте, где были четыре гребца, зажглось четыре свечи. В их неясном свете Йанн и Каурантен углядели пятого призрака, того, что только что был у руля, – над водой поднимались его голова и плечи.
Охваченные ужасом, они остановились. По правде сказать, они бы предпочли сейчас быть отсюда подальше. Но так как они уже столько прошли, они не решались двинуться обратно. К тому же лицо у человека было таким печальным, что надо было быть совсем никудышным христианином, чтобы не почувствовать жалости к нему.
– Вы от Бога или от дьявола? – спросил Йанн.
Человек, словно разгадав мысли и чувства, которые волновали моряков, ответил им:
– Не бойтесь. Мы – пять жестоко страдающих душ. Четверо моих товарищей страдают еще больше, чем я. Печаль на моем лице – ничто перед их мукой. Вот уже сто лет, как мы ждем, чтобы здесь оказался какой-нибудь добрый человек.
– Если дело только в том, чтобы желать добра, так мы в вашем распоряжении, – ответили разом Йанн и Каурантен.
– Пожалуйста, пойдите к ректору Пломлена, попросите его отслужить по нам в главном алтаре церкви по пять панихид в течение пяти дней подряд. И сделайте так, чтобы все эти пять дней на всех пяти службах обязательно было тридцать три человека – старые или молодые, мужчины, женщины и дети.
– Упокой Господи души усопших рабов твоих! – прошептали оба моряка, крестясь. – Мы исполним все как можно лучше.
На следующий день Йанн и Каурантен отправились к ректору Пломлена. Они оплатили ему все двадцать пять служб. На всех они присутствовали сами. А чтобы получилось нужных тридцать три человека, они каждый день приводили с собою из Кемпера своих жен, детей, родственников и друзей. Отродясь не видели в Пломлене столько народу вместе на заупокойных службах без певчих.
На шестой день Йанн сказал Каурантену:
– Если хочешь, выйдем в залив этой ночью, – может быть, узнаем, правильно ли мы все сделали.
– Идет, – ответил Каурантен Йанну.
И как только стемнело, они спустились по реке на своем шлюпе. Дойдя до места, где они застряли шесть дней тому назад, они бросили якорь и стали ждать. Вскоре над волнами начал подниматься свет, который они уже видели. Затем нарисовалась белая барка, а в ней пять призраков. На них по-прежнему были надеты белые дождевики, но уже не было на них черных капель. А руки их были не простерты вперед, а скрещены на груди. Лица их сияли.
И вдруг раздалась чудесная музыка, такая нежная, что Йанн и Каурантен чуть не заплакали от счастья.
Пять призраков разом поклонились, и моряки услышали их тихие голоса:
– Тругаре! Тругаре! Тругаре! – Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Против Пор-Блана, на трегорском побережье, есть скалистый островок, на котором растет рощица пиний. Он называется Гельтра. На острове живет фермер с семьей. Живут они не столько картофелем, сколько водорослями, которые они здесь собирают. А лучшая их добыча – это обломки и вещи, которые иногда выбрасывает море: эти воды опасны подводными камнями и мелями.
Однажды утром после ночного шторма они обнаружили большие толстые бревна, которые волны перекатывали по гальке. Фермер с женой охотно перетащили бы их к себе на ферму, но даже всей семье и батракам с фермы вместе не хватило на это силы. Пришлось ограничиться тем, что вокруг бревен они соорудили надежную ограду из деревянных обломков, чтобы следующий прилив не унес бревна снова в море. Они оставались возле бревен весь день до вечера. Наступила ночь, а люди все еще не уходили. Чтобы согреться, они развели на пляже большой костер.
Вдруг они ощутили ледяное дуновение, и костер тут же погас. И в тот же миг они увидели во тьме идущих прямо к ним пятерых матросов – казалось, они только что вышли из моря: вода струилась по их дождевикам. Каждый матрос шел, согнувшись под тяжестью досок – старых, наполовину сгнивших досок, по которым тоже текла вода. Все пятеро повторяли хором могильными голосами:
– У нас их нет!.. У нас их нет!..
Фермер и его люди оцепенели от страха. Но старший сын, которому приходилось ходить в плавания, осмелился спросить:
– Чего у вас нет, ребята?
