117. "Ну, так и быть, расскажу вам все, — начал карлик, — я прислуживаю одной девушке, которая также томится в плену, и сейчас она от тоски слегла в жару и лихорадке и упросила великана отпустить меня за водой к этому источнику. И если я в скором времени не вернусь, то великан убьет девушку, а по мне, лучше я сам погибну, нежели предам мою госпожу". — "А скажите, — спросил Ланселот, — сколько великанов здесь обитает?" — "Узнайте, господин, их трое, а с ними еще великанша, самая злобная и свирепая из всех". — "А чем они вооружены?" — спросил Тристан. "Да ничем, господин, поверьте мне, кроме как своими палицами. Но одну такую палицу и лошади не под силу поднять". — "А есть ли у них в плену рыцари?" — спросил Тристан. — "Еще бы нет! — воскликнул карлик, — они пленили сто двадцать рыцарей и тридцать девиц, и еще много всякого люда, и все пленники закованы в цепи. И они заставляют их пасти скот, которого у них более пятнадцати сотен голов. А если кто-нибудь из этих несчастных в чем провинится, то они его хватают и, зажарив, пожирают так же, как свою скотину. Вот что они едят". — "Скажите, для чего же держат они в заточении стольких девушек и рыцарей?" — спросил Тристан. "Да будет вам известно, господин мой, что они задумали построить замок на волшебной скале и оттого держат в плену рыцарей, чтобы заставить их строить этот замок и прислуживать в нем, ибо им известно, что нет людей сильнее рыцарей; и когда они наберут пленников, сколько им надобно, тут же они и принудят их строить, чего многие из них, верно, не вынесут. А совсем недавно старший великан захватил в плен двух прекрасных молодых рыцарей и отдал на забаву своим детям, а те давно уже безжалостно мучают своих пленников".
118. "Как же звать этих рыцарей?" — спросил Тристан. "Я слышал, что родом они из Сорелуа, — отвечал карлик, — что они вассалы принца Галеота и одного из них зовут Жирар, а другого Алегот[747]. И великан давно бы их умертвил, если бы ему не хотелось пополнить пленниками свои темницы. С этим намерением рыщет он повсюду, выискивая людей. Теперь вам известно, как эти жестокие великаны поступают с рыцарями". — "Мы соберем все силы, — вскричал Тристан, — и, коли бог будет на нашей стороне, выгоним из леса этих чудовищ!" — "Да неужто, — удивился карлик, — вы не намерены вернуться?" — "Клянусь богом, нет, — отвечал Тристан, — мы сразимся с ними". — "Тогда помните одно, — сказал карлик, — когда начнете бой, стойте бок о бок и не расходитесь, ибо в одиночку с ними биться не в пример опаснее".
119. Они распрощались с карликом и поехали вперед по тропинке. И проехав с пол-лье, попали на равнину, окруженную лесом, а тянулась она на целых пять лье. И среди той равнины увидели они Пещеру Великанов, на которую Ланселот указал Тристану, говоря: "Я прошу вас об одном одолжении — дайте мне самому сразиться с ними, ибо дьявол уверял вас, что убил меня великан". — "Нет, — отвечал Тристан, — этого я вам не позволю". — "Тогда позвольте мне, по крайней мере, первому вступить в бой, а если мне понадобится помощь, тут и вы подоспеете". — "Ну, на это я согласен", — сказал Тристан. Тут поскакали они вперед и достигли Пещеры, а рядом с нею росла могучая сосна, на которой висела громадная тяжелая палица. И Тристан указал на нее Ланселоту и сказал: "Мессир, да спасет нас господь от удара такой палицей. Давайте решим, будете ли вы вызывать великана сюда или мы сами войдем в его логово?"
120. Но тут увидели они великана, спускавшегося со скалы. И Ланселот сказал Тристану: "Мессир, я встану между великаном и сосною, чтобы помешать ему схватить палицу". Каковое решение Тристан одобрил. Тогда подбежал Ланселот к сосне и ударом меча перерубил цепь, на которой висела палица, так что она свалилась на землю. Увидел великан, что ему не добраться до палицы, и зарычал: "Презренные рыцари, бегите, не то не быть вам живыми!" И он расстегнул свой пояс из толстой воловьей кожи длиною в два туаза[748], а пряжка и застежка его были железные и весили тридцать фунтов. Он схватил его за середину, а концами размахивал, как палицей. И кинулся он на Ланселота, а Ланселот, не дрогнув, нанес ему такой удар копьем, что пронзил ему бок, и копье осталось в ране. Тогда навалился великан изо всех сил на коня Ланселота, но тот устоял на ногах. Тут разъяренный великан так хлестнул Ланселота поясом по спине, что тот почти лишился чувств, и великан уж было схватил его, чтобы уволочь в свое логово. Но вскричал Тристан: "О, храбрый рыцарь, очнись и покажи свою отвагу!"
