Хозяин кричал и подгонял ослов, которые везли арбу с «зайцами» как раз к той самой хижине-складу, куда и простирались замыслы Дина. Скрипучий кривобокий транспорт замер, покачнувшись. «Приехали»- пробежало в голове у Дина. Кстати, в голове все перетряслось и перемешалось не хуже, как если бы там поработал миксер. Не лучше чувствовал себя Табо, никак не лучше.
Человек начал разгружать хворост из повозки. Дин тихонько отцепился от перекладин, опустился вниз, лежа на земле под арбой, быстро огляделся. Они были в трех метрах от хижины с продовольствием, рядом с другой хижиной, куда возничий теперь таскал хворост. По селению мало ходило народу, быть может, в этот вечерний час как раз ужинали. Как бы там ни было, выбираться следовало немедленно.
- Табо, падай на землю тихо и за мной!- шепотом скомандовал Дин, как только человек с очередной охапкой хвороста двинулся прочь от повозки. Табо возился и пыхтел.
- Ну, что там?- нетерпеливо спросил Дин.
- Нога.- страдальчески ответил зулус.- никак не вытащу из-за перекладины.
Дин встал на четвереньки, ударившись дважды головой об днище арбы, подполз туда, где дергалась в тисках между дном и перекладиной ступня Табо, и руками стал помогать ей выскользнуть.
В поле зрения опять показались ноги грузившего хворост. Дин и Табо замерли, боясь привлечь возней внимание. Но «скорпион» загреб очередную охапку со своей повозки и двинулся прочь.
- Не дергайся, так ты только мешаешь.- шепнул Дин.- Я попробую сам.
- Только не поломай мне ногу.- предупредил Табо.- Аккуратнее.
Легко сказать, аккуратнее! Попробуй быстро и аккуратно проделать то, что положено бы делать безо всякой спешки и спокойно. Дина вдруг осенила мысль. Он в секунду расшнуровал кроссовок Табо и, крепко сжимая носок рукой, скомандовал:
- Вынимай ногу!
Табо осторожным и как можно более плавным движением вытащил ногу из кроссовка, а разом и из-за злополучной перекладины. Дин ладонью выбил и застрявшую обувь.
- Тс-сс!
Ребята замерли, пережидая очередное возвращение хворостоноса, а когда путь стал свободен, медленно, озираясь во все стороны, выползли из-под повозки, стараясь при этом оставаться за ней как за укрытием.
Определенно в поселке царил «мертвый» час. На полусогнутых ногах, держась тени, Дин, а за ним и Табо, прижимавший к груди подобранный кроссовок, двинулись к хижине, в которой Дин усмотрел продуктовую базу.
Три метра им удалось преодолеть в три прыжка. Когда они ныряли внутрь, оба понимали, что здесь их может ждать что угодно: от полного разочарования в виде жилой хижины, полной спящих людей, до неожиданности в виде сторожа или просто пришедшей за чем-нибудь хозяйки. Хижина встретила их полной темнотой и безмолвием. Табо и Дин постарались сдержать собственное громкое дыхание на всякий случай. Но ничто не указывало на присутствие тут человека. Они замерли у входа, потому что не видели абсолютно, куда теперь можно идти, чтобы ни на что не натолкнуться, не зашуметь. Первым сообразил Дин и чуть-чуть отодвинул край завешивавшего вход полога. Полоски света им хватило увидеть стоящие вдоль стены полки с разнообразной посудой, мешки и огромные корзины. Словом, Дин мог ликовать – он не ошибся в предназначении этой хибарки.
Снаружи донеслись два голоса. Они прозвучали близко и, что намного хуже, они приближались. Не сговариваясь, ребята нырнули вглубь и, как тараканы заползли за корзины с мешками и горшки. Полог отдернулся и в просвете показалась фигура. Человек что-то сказал. Голос второго откликнулся снаружи. Возможно, он что-то видел, но сомневался, не померещилось ли ему. В тоне его голоса, когда он бросал своему приятелю какие-то слова, не было слышно тревоги, только сомнение. Посомневавшись этак с минуту (протянувшуюся для Табо и Дина неизмеримо дольше), он опустил полог. Шаги и голоса начали удаляться. Небрежно брошенный полог зацепился внизу за что-то, и осталась узенькая щель, но слабый-слабый свет снаружи все-таки проникал через неё внутрь совершенно темной хижины.
В темноте, где прятались Дин и Табо за мешками и корзинами провианта, их глаза постепенно привыкали, и спустя недолгое время ребята смогли различить хотя бы очертания предметов. Рядом с входом не слышно более ни шагов, ни голосов. Табо позволил себе, наконец, вдохнуть и выдохнуть полной грудью.
- Мы в ловушке.- констатировал он шепотом.
Дин еще прислушивался к звукам снаружи. Потом аккуратно высвободил прижатую тяжелой корзиной руку, сунул в ближайший мешок и вытащил оттуда похожий на картошку корнеплод.
- Нет,- попробовав грызнуть, тихонько сплюнул.- это нужно варить или печь. Сырое не пойдет.
Табо посмотрел на друга укоризненно, как умеют только пожилые женщины и собаки.
- Дин, ты соображаешь, что мы с тобой попали в ловушку! Как мы выберемся отсюда?
- Не дрейфь, старик! Смогли забраться – сможем и выбраться. Но сначала мы поедим. Глянь, что там в горшках рядом с тобой?
- Знаешь, я считал тебя пижоном, занудой, но то, что ты из себя представляешь в самом деле – намного хуже!- в сердцах проворчал Табо, наклоняясь над горшком.- Мед.