— Солари знает о том, что ты затеял? — осведомилась Мира, не сводя с него взгляда. Ярослав уже был заинтригован тем, сколько эта женщина способна смотреть на него, не моргая.
— Нет, конечно.
— А Аграновский?
— Он знает. Одобряет не до конца.
— То есть, в нем проблески разума сохранились… Что же получается в конце? Один дурак и один полудурок решили прыгнуть в яму, полную змей. Так?
В ее тоне не было язвительности, но это и не требовалось, самих слов было достаточно, чтобы задеть его. Примерно на это, похоже, и рассчитывала Мира: вывести его на конфликт, заставить огрызаться, показать, что он еще, в сущности, мальчишка и не понимает, во что ввязался.
Но Ярослав и сам не был новичком в расследованиях. Он разгадал ее стратегию без особого труда и поддаваться не собирался. Он ответил невозмутимо и дружелюбно, так, словно беседа была совершенно безобидной.
— Да, примерно так все и получается.
Шах и мат, она была удивлена.
— Ты понимаешь возможные последствия?
— Нечего еще понимать. Последствия будут зависеть от моих действий, а я пока ничего не сделал.
— А что собираешься?
— Вычислить всех, кто мог стрелять в Аню. Если получится — того, кто это все-таки сделал. Чтобы сэкономить твое время, скажу: она этого не просила и, если узнает, будет возражать. У нее есть четыре подозреваемых, она считает, что этого достаточно. А я думаю, что нет. Никто по-настоящему не верит, что Юпитер мертв. Нападавший — тем более. Он ждет мести и может снова попытаться использовать Аню, чтобы прикрыться ею.
— Это маловероятно.
— А если все-таки случится? Кто тогда будет виноват?
Ярославу это казалось очевидным, да и Леон, похоже, думал так же. Неясным оставалось, почему сама Анна Солари не решилась на открытое противостояние. Однако это могло быть связано с ее личными отношениями с Юпитером.
Мира откинулась на спинку кресла, размышляя о том, что он сказал. Ярослав не торопил ее, ему нравилось сидеть в ее кабинете и наблюдать за ней. Просто думать о том, какая она красивая — чем не занятие? Но если бы Мира узнала об этом, она бы, возможно, вышвырнула его из окна.
— То, что ты затеял, очень опасно, — наконец сказала она. — Но я предполагаю, что, если я не помогу тебе, ты все равно продолжишь искать, затеешь мышиную возню, которая непременно привлечет к тебе внимание.
— Это плюс-минус мой План Б.
— Что ж. Я сейчас могу позвонить Солари и сообщить о твоей самодеятельности, могу просто выпроводить тебя и могу дать тебе какие-то сведения. В одном случае из трех я тебя остановлю уже сейчас.
Ему хотелось кивнуть. Подтвердить, что так и будет, что она уже может повлиять на его жизнь. Но случай был не тот.
— Если честно, ты меня не остановишь в любом случае, — признал Ярослав.
— Да неужели?
— Ага. Даже если ты позвонишь Ане, что дальше? Она устроит мне головомойку — и только. Она не может мне приказывать. Все, что можно узнать от Леона, я уже узнал. Я все равно буду делать то, что задумал.
— Откуда такое упорство?
— Вот отсюда! — Ярослав продемонстрировал ей руку с еще темным шрамом, оставшимся после ночного столкновения с Юпитером и его людьми. Когда-нибудь это пятно посветлеет и станет куда менее заметным, однако не исчезнет уже никогда. — Может, я и не знаком с ним много лет, как все вы. Но иногда мне кажется, что я знаю его лучше, потому что лишние знания отвлекают, а я. Я видел его суть. Таких, как он, нужно сдерживать, а не верить, будто все уже хорошо!
Она собиралась его выгнать. Выражение лица осуждающее, вне всяких сомнений, сейчас укажет на дверь. Но вместо этого Мира спросила:
— Так что тебе известно?
— Что Аня подозревает четырех человек. Но имена этих человек она Леону не сказала, только прозвища, да и то, думаю, чтобы он от нее отстал!
— Не сказала имена, чтобы он их не искал. Но с его подачи ты ищешь их по прозвищам. Так не была ли Солари права с самого начала?
— Я не с его подачи их ищу, — возразил Ярослав. — Это была моя идея!
— И отступать ты не намерен, я уже вижу. Мазенцов, пойми вот что: я не в той же компании, что Солари и Юпитер. Я знаю их лишь потому, что частично затянута в мир, где они существуют. Частично! И заползать туда глубже я не собираюсь, не испытываю никакого удовольствия от плавания в болоте. Так что лично у меня нет никаких подозреваемых, и я могу не знать, кто скрывается за этими загадочными прозвищами. Но ты можешь назвать их мне. Посмотрим, будут ли ассоциации.
И вот пройден второй уровень квеста. Ярослав мысленно порадовался этому, но свое торжество никак не выдал, момент был по-прежнему рискованный.
Прозвища, названные Леоном, он никуда не записывал, это сейчас было слишком опасно. Да и так ли сложно удержать горстку слов в памяти?
— Кардинал, Граф Орлов, Фенрир и Бухгалтер.
Ярослав много времени проводил в Сети, поэтому прозвища как таковые его не смущали. Да он там и сам был известен далеко не как Ярослав Мазенцов! Но произносить все это перед Мирой почему-то было неловко. Как будто она не поймет, не сможет верно оценить опасность. Если у людей прозвища, как у подростков каких-то, то и угрозы от них не больше, так?
