Ярослав понимал, почему он оказался здесь. Они ведь говорили по телефону, когда приперлась Арина! Так что Фенрир сообразил, что к чему. Но зачем он явился сюда сам, да еще и один? Почему не вызвал полицию?!
Все это Ярославу очень хотелось высказать, причем в не такой вежливой форме, но он сдержался. Он все еще надеялся, что у Фенрира есть хоть какой-то план.
— Ты зачем сюда приперся, комок жира? — нахмурилась Арина. — О тебе я готова была забыть!
Вот и ответ на вопрос, кто на самом деле был целью покушения со стрельбой по офису.
— Это было неочевидно, а я не люблю неопределенность, — отозвался Фенрир. — Вы уже пытались звонить Солари и Аграновскому? Хорошо у вас получилось?
Наблюдать за ним в этот момент было любопытно. Его слова были наглыми, его голос — чуть ли не слезами наполнен. Странный баланс вызова и ужаса.
— Ты имеешь к этому какое-то отношение?
— Ну да. Так-то я слышал часть разговора, дальше мог додумать, что к чему. Я понял, что ты кинешься звонить Солари, если ты в нее стреляла. Поэтому я перевел номера Солари и Аграновского на свою программу, им этой ночью никто не дозвонится. Но я не думаю, что это так уж страшно, потому что нормальные люди ночью не звонят.
Казалось, что Арина попросту забыла о своих пленниках. Она всем телом повернулась к Фенриру и смотрела на него так, будто готова была выцарапать ему глаза.
— Да ты, я смотрю, самоубийца! — прошипела она. — На что ты вообще надеялся?!
Эта часть была непонятна и Ярославу. Фенрир силен, пока он в Сети. В реальности он толстый и трусливый Оскар Меседов. Он, даже подслушав такой разговор, должен был забаррикадироваться в своей квартире и молиться, чтобы ему повезло. А что сделал он? Явился сюда лично, один, без оружия!
Справедливости ради, оружие ему и не помогло бы. Но все остальное было необъяснимым.
— Мне и надеяться не надо, я все рассчитываю, — отозвался он. — А пришел я, чтобы избавить этих двоих от твоего присутствия.
— Оскарчик, ты совсем с ума сошел? — поразилась Арина. — Ты возомнил себя героем боевиков? Брюс Уиллис на пельменях? Что мне сде…
Дослушивать ее Фенрир не стал. Он кивнул одному из ее охранников, и тот все с таким же скучающим лицом схватил недавнюю нанимательницу и ударил головой о стену. Арина только и успела, что вскрикнуть — а потом безвольно повалилась на пол. Ярослав ошарашенно уставился на нее. Даже Мира на сей раз не могла скрыть свое изумление.
А странности продолжались. Охранники освободили от наручников Миру и Ярослава, и действовали они так слаженно, будто это и было их планом с самого начала. Затем они забрали тело Арины и удалились, остался один Фенрир. Ярослав тут же стал между ним и Мирой, хотя и понимал, насколько это глупо.
Естественно, нападать Фенрир не собирался. Он застенчиво улыбнулся им, отводя взгляд.
— Ну вот и все. Извините за доставленные неудобства. Мира, чтобы как-то оправдаться, компенсацию я переведу на счет клиники.
— Что это было вообще?! — опомнился Ярослав.
— Да не важно. Уверяю, ни меня, ни эту истеричку вы больше не увидите!
Обнаружение Дмитрия Доброхотова и Михаила Харитонова стало просто вопросом времени. Беда в том, что время как раз работало против следствия. Тот, кому нечего терять, уже не сдерживается.
Разговор с Маратом Нимом дал им не все детали мозаики — но об остальных можно было догадаться. Родители настоящего Дмитрия Доброхотова упоминали, что Никиту растила нестабильная мать-одиночка, другой родни у него не было. Это вполне могла оказаться та самая Ангелина. Леон не брался и представлять, чего ей стоили дни, проведенные на даче у зарвавшегося мажора. Она стала жертвой преступления, но помощи не получила — ей, скорее всего, никто не поверил.
Некоторые переживают такой травмирующий опыт, другие же сходят с ума. А если предположить, что рождение Никиты стало следствием изнасилования, становится понятно, почему мать так к нему относилась.
— Это его месть, — пояснила Анна. — Пока мы мало знаем о его детстве, поэтому нельзя сказать, что именно вдохновило его поступать именно так. Но в том, что он и сам психически нездоров, сомневаться не приходится.
Она выглядела совершенно спокойной, почти скучающей. Тот же Чеховский наверняка решил бы, что она просто недостаточно серьезно относится к делу. Но Леон знал ее куда лучше, он понимал, что она напряжена до предела. Сложно предположить, чем это аукнется ей в будущем. Но сейчас она была полна решимости вести игру до конца.
Они проверяли всю недвижимость Дмитрия и Марианны Доброхотовых. Нужно было выяснить, где убийца мог организовать убежище, где он затаился — вместе с заложниками.
— Я одного не понимаю: зачем он устроил эту клоунаду с письмами? — спросил Леон. — Неужели он всерьез надеется спихнуть все на Харитонова и выйти сухим из воды?
— Вряд ли. Письма маньяков почти никогда не могут считаться просто попыткой передать информацию. Думаю, Анониму принципиально важно свести эти смерти в одну цепь.
— Да, но зачем обвинять Харитонова?
