Увидев кислое выражение лица Николаса, Рэйчел убрала телефон подальше от него, пока он не выдрал шнур из стены.
— Я предупреждала тебя, что он невыносим, — сказала Дайана в ухо Рэйчел. — Если ты больше не в состоянии это выносить, я поищу кого-нибудь другого, кто мог бы быть лакеем.
— Нет, все прекрасно, — быстро ответила Рэйчел. Этого она меньше всего хотела. — Временами он бывает раздражительным, но я не обижаюсь. Я знаю, что у него сильные боли.
— Нет! — завопила Дайана. — Только не говори мне, что ты в него влюбилась!
— Конечно, нет.
— Он — пиранья, а ты — маленькая гуппи. О, Рэйчел, что я натворила! Когда ты была маленькой, ты носила трусики, на которых были вышиты дни недели?
— Да, а при чем тут…
— У Ника по женщине на каждый день недели. То есть я очень люблю своего братца и знаю, что его считают классным, но не закрываю глаза на его недостатки. Он не способен связывать себя обязательствами. Ты предназначена быть женой и матерью, а не украшением на руке у Ника по воскресеньям в два часа дня или в другое время, когда он впишет тебя в свою светскую программу. Поверь мне, Рэйчел, Ник — не твой тип. Ты милая, и добрая, и нежная, и… о, черт и еще раз черт. Эти твои рыжие волосы…
— О чем ты говоришь?
— Он встречался с блондинками, шатенками, брюнетками и женщинами с выгоревшими на солнце волосами, возможно, даже седыми, но не думаю, что он когда-либо встречался с рыжеволосыми. Почему я об этом не подумала? Если он не довел тебя до самоубийства, значит, он положил на тебя глаз. Я готова убить себя за то, что втянула тебя в эту авантюру.
— Ты меня никуда не втягивала, — твердо сказала Рэйчел. — Можешь мне поверить, я сумею о себе позаботиться.
— Если Ник положил глаз на женщину, она пропала.
— Что должен сделать человек, чтобы ему принесли что-нибудь попить? — проревел из-за стола Ник.
— Дайана, я должна идти. — Беспокоясь, что Ник открыто слушает их разговор, Рэйчел тщательно подбирала слова. — Не переживай. Все прекрасно. — (Ник что-то прорычал за ее спиной.) — Нужно идти. Пока. — Рэйчел повесила трубку, не слушая вопросов Дайаны.
Николас откинулся на спинку кресла.
— Вы должны прислушаться к Дайане.
Откуда он узнал, что она сказала?
— И утопить ваше тело в озере Грэнби? Учитывая мое отношение к лодкам и воде, как бы я вас туда доставила?
— Она предупреждала, чтобы вы держались от меня подальше, не так ли?
— Я не нуждаюсь в этом предупреждении, поскольку не испытываю к вам личного интереса. Все, что мне от вас нужно, — это ваши способности детектива.
— Вы считали, что можете заразиться ими от меня через поцелуи?
— Это вы меня целовали.
— Вы меня тоже целовали. Добровольно.
Никогда не сдавайся, говорила ей опытная, пожилая учительница. Никогда не позволяй им думать, что они одержали верх.
— И я получила огромное удовольствие. Вы превосходно целуетесь. За этот поцелуй я бы поставила вам пять с плюсом.
— А я бы поставил вам два с минусом.
— Вам нужно выпить чего-нибудь. Стакан холодного молока.
— Я хочу колу.
— Молоко восстанавливает кости.
— Допустим, я сказал «два с минусом», потому что вам не хватает опыта, но, принимая во внимание энтузиазм, который вы вложили в этот поцелуй, я мог бы повысить вам оценку, скажем, до четырех с плюсом.
Румянец залил ее щеки.
— Вы все-таки получите молоко. Оно в самом деле хорошо влияет на кости.
— Не впадайте в заблуждение, что верховодите здесь вы. Когда я прошу стакан колы, я хочу стакан колы. — Он потер плечо. — Понятно?
Она почувствовала искреннее раскаяние.
— Что, болит плечо? — сочувственно спросила она.
— Не надо меня опекать. Я не ваш ученик. — Он явно был настроен на драку.
— Если бы вы были моим учеником, я бы давным-давно отправила вас в кабинет к директору. — Рэйчел не могла вспомнить, когда она последний раз выгоняла ребенка из класса за плохое поведение, не сумев справиться с ним. — Но вы сварливый взрослый мужчина, который считает слабостью признаться, что он сильно страдает от боли, поэтому вымещает свое дурное настроение на мне.
— Вы можете уйти в любое время, мисс Стюарт.
— Вряд ли, мистер Бонелли. — Она пошла в кухню за напитком, а вернувшись, сказала: — Если вы хотите от меня избавиться, возьмитесь за расследование преступления, в котором был обвинен мой отец.
— Вряд ли, — огрызнулся он в ответ.
—
На верхней ступеньке крыльца стоял Иен, а рядом с ним еще один мальчик.
— Привет, Рэйчел.
— Привет. — Рэйчел посмотрела вниз на слегка уменьшенную и более круглощекую копию Иена, улыбавшуюся ей редкозубой улыбкой. — А ты, наверное, Эрик, брат Иена?
— Видишь, она знает, кто ты такой, а я ей не говорил, — с триумфом сказал Иен. — Я тебе говорил: Ник и Куколка — они сыщики. — Он угрожающе посмотрел на брата: — Ты должен называть ее Рэйчел. Ник зовет ее Куколкой, потому что она его, ну, как по телевизору. Она его мордашка, малышка. Рэйчел, что сказал Ник, ты его кто? — простодушно обратился он к ней за помощью.
