— Продать усадьбу — значит лишится всего. Я не допущу этого, — задумчиво сказала графиня и, повернувшись к управляющему добавила. — Спасибо. Я сообщу о своем решении. Напоминаю: завтра — день рождение моих детей. Будьте любезны, подготовьте то, о чем мы договаривались и пригласите труппу актеров. Это все.
— Но, графиня, это же дополнительные и не нужные траты…
— Исполняйте….Уверяю вас, завтра все будет иначе, — твёрдо сказала Изольда Васильевна и повернулась к окну.
Управляющий долго смотрел на хозяйку, затем покачал головой, поклонился и вышел.
Анна, давно спрятавшаяся за портьерой, с трепетом наблюдала эту сцену.
“Когда это было? В канун нашего четырнадцатилетия? А мы с Сережей и не знали, что семья находится на грани разорения”,- мысли торопливо мелькали у нее в голове. Анна не доверчиво смотрела на мать, не понимая жалеет ли она графиню или безучастно интересуется последовательностью событий, которые привели к ошеломительному краху.
“Она хотела, чтобы меня забрал Человек без лица. Зачем же мне ее жалеть?”- со злостью подумала Анна, желая оказаться, где нибудь в другом месте.
В этот момент она увидела призрака Человека без лица, который вальяжно расположился в кресле:
— Время подошло. Ты должна отдать мне его завтра, и я исполню свою часть договора. Ты снова будешь богата и спокойна. Иначе тебя ждёт голод, холод и долговая яма, — засмеялся он.
Графиня вздрогнула и повернулась к своему вечному мучителю. Она с яростью смотрела на его пустое лицо.
— Как же я тебя ненавижу. Ты испортил всю мою жизнь. Ты чудовище, выпивающее мою кровь. Ты забрал у меня любимого мужа, вынудил разорить брата, забрав его душу себе, украл себе мои деньги и честь. Ты хочешь забрать у меня все, но зачем? За что я должна так мучится?
— О, ты тут совсем не причем? Всему виной твой предок, который боялся смерти так, что заключил со мной договор, совершенно не интересуясь его условиями. Он был жалок и жаден — именно то, что я очень люблю. А ты — всего лишь часть договора, по которой твой первенец — мой, — спокойно произнес призрак и подплав к графине приобнял ее. — Но я же не чудовище, чтобы лишать бедную мать всех детей. С тобой останется твоя дочь и роскошь.
Графиня отшатнулась от его ледяных объятий, закутавшись плотнее в свою шаль. Ее глаза наполнились слезами, губы посинели, она дрожала всем телом, но пыталась сопротивляться.
— А как разорвать тот ужасный договор? Что для этого нужно сделать? Может я… — прошептала она с мольбой
— Нет, моя дорогая. Ты ничего не можешь, только тот, кто останется последним, сможет попытаться, да и то вряд ли. Так, что не будем продолжать этот никчёмный разговор. Тебе нужно готовится к празднику, а мне — к долгожданному гостю, — рявкнул призрак, на миг превратившийся в пламя.
— А как…все это произойдет? — смиренно спросила отчаявшаяся женщина. Холодный шёпот Человека без лица проникал в её мысли, словно ледяной ветер, отнимая надежду.
— Об этом не беспокойся. Актер знает свое дело. Ты же давно его знаешь. Мне даже казалось, что он мог бы в тебя влюбиться, если бы не был тем, кем он есть, — призрак снова был спокоен и уверен в себе. Он смог сломить последнее сопротивление этой давно женщины и она ему была больше не интересна.
Свет погас, и Анна снова осталась одна. Ей было холодно и горько. Она была права, сказав Кукловоду, что мать приняла это решение под невероятным, разрушающим ее жизнь напором чудовища, вызванного ее предком.
Анна закрыла руками лицо, не желая больше ничего знать и видеть. Ей было невыносимо больно и страшно — казалось, если она узнает как ее мать договорилась с Кукловодом и добровольно вложила руку Сергея в его, у нее просто разорвется сердце.
А еще, вместе с болью в её сердце поселилась жалость к ее матери, которая искала способы спасти своего ребенка — пусть неправедными способами, но искала. Анна вспомнила, как слёзы ее матери падали на пол кабинета и превращались в камни — тяжелые, неподвижные, как груз вины и страха.
И в этот миг Анна поняла: прощение — единственный путь к спасению.
Перед Анно возник образ ее матери, словно разные слои совместились в одном — строгая и бездушная женщина из детства, мягкая и страдающая, которую она узнала по рисункам, одинокая и обречённая на вечные муки — шахматная фигура.
“Прости меня. Всё, что я делала — ради твоего будущего, ради фамилии. “- шептали все эти образы, обращаясь к девушке.
И в этот миг Анна поняла, что она может спасти брата, если простит мать и даст клятву никогда не приносить в жертву живых ради прошлого.
— Эй, Кукловод! Выпусти меня отсюда. Я все поняла и готова, — решительно закричала Анна.