Невесело ухмыльнувшись, она принялась искать новую пачку сигарет в ящике. Как и сейчас. Сейчас истребление идет тоже из-за бабы. Из-за нее. А все потому, что Виктор уверен, что она перерождение Элиан. Но он хотя бы честен и стремиться получить не сосуд королевы, а именно ее. Впрочем, он и той не говорил о любви. Просто был одержим ею.
— Однажды, эти двое сошлись в схватке, а эта дура кинулась их разнимать. В результате погибла от меча Асмодея. Надо ли говорить, что после этого война заглохла? К чему я все это рассказываю, собственно. Виктор считает, что я ее реинкарнация. Локи, он был когда-то телохранителем Элиан, считает это возможным, раз я вижу ее жизнь. Он считает, что из-за войны я стала просто вспоминать прошлое воплощение. Только… я так не думаю. Сны не начались с началом войны. И даже не после той схватки с Виктором, когда он предлагал присоединиться к нему.
Вот теперь она и подобралась к главному. Не думала, что ей на самом деле хочется так выговориться, что она рассказывает практически все, вместо того, чтобы коротко изложить суть.
— Эти сны… Я как будто являюсь ею. И чем дальше, тем больше я живу ими. Если это воспоминания, то так не должно быть, верно? Мне все больше кажется, что она воплощается во мне. Что в какой-то миг я останусь там, во снах, а она пробудится здесь. И от этого страшно. Мне! Страшно! А я, я даже ничего не могу сделать, даже поговорить ни с кем не могу, чтобы не поднять панику. Отец, какого черта ты ушел?! Ты мне так нужен…
На глаза навернулись слезы. Кажется, действительно давно стоило выговориться. Вряд ли, конечно, эту запись увидит ее отец, но и она не железная. Вот, сорвалась, хотя это вообще не имеет отношения к делу. Несколько минут, чтобы успокоиться, не заботясь, что и это записывается.
— Не знаю, если мои подозрения верны, и она воплощается, то вряд ли я смогу это остановить. Но попытаюсь. А если нет… Раз я ее реинкарнация, то когда-нибудь снова появлюсь. А значит, на этот случай я точно должна принять меры, чтобы будущая я жила спокойно. Уже даже нашла пару подходящих идей. Почему бы пробуждающимся воспоминаниям просто не поглощаться и не перерабатываться в ману? И польза, и не будет ощущения проживания другой жизни. И процесс пробуждения так не запустишь. Жаль знаний об этом себе будущей не передашь, но может Кетти просуществует достаточно долго? Кто знает, сколько на реинкарнацию уйдет времени, в прошлый раз это заняло около шести тысяч лет.
Усталость пополам с опустошением неожиданно навалились, напоминая, что уже глубокая ночь и неплохо бы хотя бы раз за несколько дней поспать. Да и рассказала она вроде все, что хотела. Почти все.
— Знаете, а мне ведь действительно страшно потерять всех вас. Су, Эсся, отец… Я надеюсь, что вы переживете эту дурацкую войну. На вас забота о Кет. И Локи. Правда хорошо получилось, смогла отправить его шпионом к Виктору, не вините его. Я… люблю вас всех. И еще. Модеус, я…
Запись резко оборвалась, заставив полудемона даже вздрогнуть. Он забыл, что это лишь запись. Там она была живой. Даже более живой, чем всегда себя показывала. Позволила себе быть слабой. А он. Он в ту пору этого не замечал, погрузившись в свои переживания из-за ухода брата и реагируя только на Суэну.
— Слышал, ты был ей нужен.
— Да. И эту ошибку я признаю. Не заметил настоящую проблему. Я, кажется, начал понимать тебя.
— Почему запись оборвана?
— Кто знает? Наверное, Лилия просто передумала ее оставлять. Может сперва и думала оставить, но передумала на счет концовки. Я нашел ее случайно, Кетти даже не знала о ее существовании. А это в принципе невозможно, только если Лилия не затерла ей память.
Тишина. Боль утраты притупилась со временем, но «прощание» пробудило чувство вины. Можно сколько угодно пытаться оправдать себя тем, что Лилия была скрытной, что не позволяла кому-либо увидеть свою слабость, что, в конце концов, она могла сказать о появившихся снах не только крылатому телохранителю. Вот только Эссиорх отчетливо вспомнил, как однажды выносил на руках обессилевшую племянницу с поля битвы, вновь спасшую их жизни, и брошенную ею в полузабытьи просьбу «С тебя чашка кофе… черного, крепкого… приготовленного тобой…». Рафаэль с грустью проматывал в голове все те моменты, когда он вступал в бой рядом с дочерью, и она становилась более уверенной. Они были нужны ей, но оба оказались слепы и не увидели очевидного.
— Знаешь, я ведь считал всех вас виноватыми в ее гибели. Даже хотел убить, но поместья не было. Не знаю как, но Лилия умудрилась встроить в систему защиты еще и магию. И она сработала, закинув все поместье вместе с вами в какой-то пространственный карман в междумирье. А когда это понадобилось, оно вернулось. Только к тому времени я уже остыл. Сложно несколько тысяч лет злиться. А потом я нашел эту запись.
— Она сделана за две недели до ее гибели.
— Именно. Зная ее, она могла позволить себя убить, лишь бы не дать той появиться в мире. Если у нее осталось мало времени…
