Диего толкнул рукой широченную спину водителя, и мы притормозили на узком перекрестке.
— Дальше ногами, — сказал Диего, — незачем нам привлекать внимание.
Мы вылезли из машины и пошли пешком.
Не привлекать внимания я был согласен, однако многие прохожие оборачивались на нас и провожали внимательными и жадными взглядами, особенно серебристо-фиолетовый комбез Ирины внимание явно привлекал.
Стена кратера выросла, занимая почти полнеба над крышами убогих домиков, больше напоминавших загоны для зверей. Я начал смутно узнавать эти места, и мне показалось, что за ближайшим поворотом начнется дорога в сторону западных ворот. Прямо на дороге попадались небольшие огороженные участки, в которых гуляли здоровенные и грязные от пыли куры, привязанные за ноги тонкой проволокой. Раздавалось деловитое кудахтанье.
Диего свернул в какую-то подворотню, и мы оказались на параллельной улочке, которая выглядела немного поприличнее предыдущей. Казалось, в моих глазах ожила старая затерянная фотография, выпавшая из альбома: несуразные домишки из дюралевых контейнеров и некрашеных шлакоблоков, вдавленные в глину и отшлифованные сотнями тысяч ног булыжники. Такого сильного запаха, как на других улицах, не было, и объяснялось это просто: улица выходила перпендикулярно к стене кратера, откуда дул легкий ветерок. Тускло сияли по краям, на стенах домов, редкие зарешеченные лампы, слышались далекие выкрики и собачий лай. Прямо перед нами, чуть утопленное в глубь улицы, стояло приземистое здание, фасадная часть которого была сделана из двух поставленных друг на друга контейнеров.
В центре мерцала гирлянда, которая бледно освещала вывеску: «Бар „Лунная Дорога“».
Возле входа толпились веселые и нетрезвые люди, кто-то пел песню отчаянно фальшивыми нотами.
— Пришли, — сказал Диего, озираясь по сторонам.
Я узнал это место с легким холодком внутри. В данный момент меня больше занимала не встреча с Жирным Тэдди, а то, как бы поделикатнее избавиться от Диего после всего и пойти на первый же рынок за баллончиком. Можно конечно же отложить все на завтра, но чутье мне подсказывало, что почва под моими ногами начинает нагреваться. Ладно, в крайнем случае можно взять грех на душу и ограбить какой-нибудь склад во время дневного сна.
Диего надвинул на глаза светофильтр — по всей вероятности, чтобы остаться неузнанным.
Мы пересекли улицу и, деликатно расталкивая невменяемых от спиртного личностей, вошли в бар.
Я почему-то даже не удивился, заметив при входе двух здоровенных ребят с милицейскими нашивками на комбезах. Они вяло болтали, покуривая в дверях. Нас проводили взглядами, в которых встрепенулась было заинтересованность, но останавливать не стали.
Ватный туман табачного дыма клубился в общем зале, несмотря на два вращающихся под потолком вентилятора, которые только размешивали дым более равномерно.
Столы со скамейками стояли в три ряда, а в дальнем углу, справа от стойки, было отгорожено пластиковыми стенками четыре кабинки. Играло какое-то потрепанное техно.
К нам подошел еще один милиционер и предложил сдать оружие.
Диего откинул светофильтр шлема, и охранник узнал его, поздоровавшись. Тем не менее губернатор отдал свой пистолет, я последовал его примеру.
— А можно не сдавать бластер? — спросила Ирина. — Это памятный подарок, к тому же стоит уйму денег: мне не хотелось бы его потерять.
— Да ладно, чего там. — Милиционер немного растерялся. — У нас-то не пропадет.
— Диего, — поддержал я Ирину, — в порядке исключения: мы же не бухать сюда пришли.
— Вообще-то мы к хозяину, — вздохнув, сказал милиционеру Диего, — он нас ждет. Пусть женщина пройдет с бластером — это мои друзья.
— Как скажете, — согласился тот, — но если хозяин мне потом голову оторвет…
— Не оторвет, — махнул рукой Диего, — я ему все сам скажу, если спросит.
— Ну ладно… — милиционер лениво махнул рукой, — проходите.
Он вразвалочку удалился с нашими пистолетами к большому оружейному сейфу в зарешеченной нише, возле которой сидел еще один ополченец.
Мы двинулись через весь зал к барной стойке, уворачиваясь от размахивающих рук пьющих клиентов, перешагивая через валяющиеся в проходе рюкзаки и вытянутые ноги.
Пару раз нам пришлось почти впритирку разминуться с официантом, несущим заказ. Они лавировали между столами, словно были сделаны из ртути.
Мы зашли за стойку, Диего поздоровался с барменом. По тому, как его сердечно приветствовали, я понял, что Диего здесь помнят и любят.
Мы прошли в коридор, в конце которого была дверь на сырую и полутемную лестницу с очередным милиционером.
— Странный, — сказал вдруг Диего, — только смотри, ни слова о том, что ты в курсе про его бизнес с тотализатором, иначе…
— Расслабься, Диего, — кивнул я. — Ведь не полный же я придурок.
Мы спустились на два пролета вниз и подошли к двери с невзрачной табличкой «офис».
Диего нажал кнопку звонка, и дверь отъехала вбок.
Мы очутились в том же самом кабинете, в котором я был так давно. По крайней мере, мне казалось, что прошло много лет.
