Нашёл в себе силы сходить на рынок. По пути купил у цветочницы георгины. Она потратила около часа, предлагая мне разные цветы, и каждый раз повторяла: "вашей даме они обязательно понравятся". Чувствовал себя идиотом. Это был первый раз, когда я покупал цветы.
Наконец-то узнал имя этой девушки. Её зовут Наджия. Я остался на рынке до заката, а после проводил её домой. Живёт она в скромном трёхэтажном доме с семьёй кузнеца, у которого струя после бочки эля ровнее, чем гвозди. Навряд ли я когда-либо её грабил. От этого дома и улицы несёт отчаянием. Как Наджия смогла не утратить здесь своё очарование? Воистину роза средь навоза.
После этой прогулки ещё сильнее ушёл в раздумья. Меня терзали противоречия: рядом с Наджией я чувствовал беспокойство, и в то же время умиротворение. По пути домой никого не ограбил, и, наверное, впервые вошёл через дверь, а не крышу, чем сильно удивил Викторию.
— Дверь? Дверь?! Иоганн, ты здоров?
Хотел бы я знать, что ей ответить. Посмотрел ей в глаза и утвердительно кивнул. Это было моей ошибкой. Моя рожа крепко срослась с угрюмой гримасой, перестав быть способной на что-то ещё. Даже лёгкая улыбка вызывает у меня жгучую боль. Только взгляд остался способен выразить хоть что-то, и Виктория слишком хорошо это знает.
— Да у тебя глаза блестят! И от твоего плаща несёт цветами. Наш "трюкач" влюбился?
От смущения меня тянуло провалиться в самые тёмные уголки ада, но уверен, что даже там я не смог бы спрятаться от её ехидства. В голове крутилась единственная мысль: "лучше бы в тот день на рынке ты меня всё-таки прирезала".
Вечер прошёл в расспросах о Наджии. Моментами я переставал понимать, Виктория искренне рада за меня, или нашла повод для издёвок. Возможно, и то, и другое.
Воскресенье, 20 августа 1673 года.
За последний месяц отработал больше заказов, чем за весь год. Не остаётся времени и сил на дневник. Крайний выход прошёл на ура. Кроме необходимого, "одолжил" у одной знатной дамы серебряный браслет. Решил, что на Наджии он будет смотреться лучше. В последнее время она не выходит у меня из головы даже на работе.
Стараюсь навещать её через день. Каждый раз приношу разные цветы, хочу понять, какие её любимые. И каждый раз Наджия одинаково расплывается в смущённой улыбке. Похоже, понять это у меня так никогда и не выйдет.
Неделю назад я спросил её, не хотела бы она заниматься чем-то кроме выпечки. Оказалось, Наджия мечтает стать хужожницей. Почти час она мне рассказывала о живописи, а я старался хотя бы кивать в нужные моменты.
Своим же вопросом Наджия заставила меня нервничать: она спросила, чем я зарабатываю на жизнь. Прямого ответа я не дал. Не хочу ей врать, но и то, что я вор, признаваться не хочется. Ночь провёл в размышлениях, кем бы я мог быть. Ничего придумать не смог. Благо, больше она этот вопрос не поднимала.
Виктория счастлива. С каждым днём у меня выходит всё меньше действовать ей на нервы. Я даже немного скучаю по тому, как она ругается. Может, как-нибудь её раззадорить, чтобы не потеряла навык?
На одной из прогулок подслушал очередную историю о моих приключениях. На этот раз я пробрался в дом Монтье, одного из самых богатых семейств Лимана, если не самого богатого. Конечно, и охраняет его не простая стража. Элитные гвардейцы, "убийцы воров". Я как-то наблюдал за ними. Они сменяют друг друга каждые четыре часа. И за это время ни один из них не то, что не шевельнулся, даже не моргнул. Не уверен, дышат ли они вообще. Для любого вора настоящая мечта стащить что-нибудь у них под носом а я, если верить рассказам, вынес дом подчистую. Думаю, в какой-нибудь новой истории я научусь летать или становиться невидимым.
Два дня спустя мне пришёл заказ на фамильные драгоценности Монтье. Моя паранойя снова дала о себе знать. Это обычная подстава, или кто-то услышал дворовые байки и решил, что я для них недостаточно хорош? Глупо было бы отказываться от такой добычи, но согласиться — просто самоубийство. Надо всё обдумать и посоветоваться с Викторией. Её нюху позавидовали бы лучшие королевские гончие.
Вторник, 22 августа 1673 года.
Под заход солнца встретил Наджию с рынка. Подарил ей браслет. Идея эта оказалась одной из самых паршивых.
— Иоганн, зачем ты это делаешь? Что тобой движет?
Я не знал, что ответить. Всех слов в моём скудном разуме не хватит, чтобы описать мои чувства, моя дорогая Наджия.
— Прошу тебя, заканчивай с этим. Не заставляй меня чувствовать себя неловко. Ты ведь и сам не знаешь, чего хочешь. Просто давай остановимся. Хотя бы на время, пока всё не успокоится.
