Мы пошли на снижение. К счастью мы уже минут двадцать летели над землей, а не над океаном, иначе спускаться было бы некуда. Но и тут нюансы имелись. Мы летели над лесом, а значит, посадка будет не легкой…
Дождь тем временем все усиливался. Хотя мне сложно представить куда сильнее. Карета летела уже не так ровно и плавно, у пегасов насквозь промокли крылья, и им все сложнее было лететь.
Через некоторое время, глядя в небольшое окошко кареты, я видела верхушки деревьев. И тут очень некстати вспомнилось, что последний раз я наблюдала за природой из окна, в нашей семейной машине, когда ехала к лилии, получать свой «легендарный» дар. Кто знал, что он принесет мне столько проблем…
— «Ваше Высочество, мы летим очень низко!» — донесся сквозь шум голос кучера
— «Замечательно! Идем на посадку!»
— «Чего?» — одновременно ошалели мы с Даном.
— «Дан, выполняй приказ! Милана…держись»
После чего мы буквально рухнули вниз. Единственное, за что я могла держаться, это ручка от дверцы в карете. Схватившись в нее одной рукой, а в Роберта другой, приготовилась к тому, что мы сейчас разобьемся. Но нет, уже у самой земли, Дан, наладил управление пегасами и мы не падали. Спасибо и на этом. Верхушки деревьев были как никогда низко, и нам приходилось их облетать. Кучер нам видимо достался хороший, потому что в течение десяти минут мы не врезались ни в одну, а их тут было предостаточно.
Хотя неслись мы и строго по горизонтали, скорость была запредельная. Хотелось визжать и плакать, но моим желаниям не суждено было сбыться, потому что мы приземлились. И посадкой это было сложно назвать, потому что нас сбила молния.
Скорее всего, я испытала шок, потому что не могла объяснить того, что не слышала не единого звука, ничего не чувствовала. Я была сконцентрирована лишь на одном. Дышать. Нужно просто дышать. Видимо я так и не смогла совладать с собой, потому что потеряла сознание.
Пришла в себя уже тогда, когда все стихло, а мы были не в небе, а на земле.
Ну что сказать, не самая мягкая посадка в моей жизни, но хоть не разбились. Открыв глаза, осмотрела окружающую меня обстановку.
Ну, во-первых я ни за какую ручку уже не держалась, просто потому что ее не было. Оторвало вместе с дверью. Во-вторых, обнаружила обнимающего и видимо прикрывающего меня Роберта. Сам он был без сознания. Весь бледный и в крови. В своей. Одна скула рассечена, на шее небольшая, но глубокая царапина. Я оглядела карету и подумала о том, что мы еще легко отделались. Назвать каретой то, в чем я сейчас сидела, было сложно. На ум приходила лишь одна фраза: «Взяли, пожевали и выплюнули». Из стен, потолка, пола, отовсюду торчали доски. Ткань, которой была обита карета изнутри, просто смялась и облезла. И на фоне всего этого ужаса, я слышала отчаянное ржание лошадей.
Я потрясла Роберта за плечо, но он так и не очнулся. Я начала звать его. Сначала тихо, с надеждой на то, что он услышит. Я звала его, с каждым разом повышая голос, и уже через какое-то время поняла, что просто кричу, срываясь на хрип, а по моим щекам текут жгучие слезы. Мной управляла лишь истерика и паника.
Не помню того момента, когда изо всех сил начала звать на помощь. Не помню и того человека, который подбежал к нам. Я лишь хотела, что бы он нам помог, а вместо этого мужчина влил в меня флакончик с какой-то жидкостью, и я потеряла сознание.
Возвращение меня в мир не слишком-то радужной реальности, происходило постепенно. Сначала наваливались звуки. Если конечно знакомые до боли голоса можно назвать звуками. Я не понимала, что они говорят, я понимала лишь то, что после пребывания в бессознательном состоянии, в первые мгновения они казались просто нестерпимо громкими.
Следом, за способностью слышать, нахлынули все чувства. Я поняла, что лежу на чем-то твердом, и у меня ломит буквально все тело, а еще мучает жажда. Не уверена, что открывать глаза сейчас разумная идея. Но лежать и бездействовать я тоже не могу.
Робко и не смело приоткрываю лишь один глаз. Ровно на столько, что бы этого никто не заметил. Пока мое зрение привыкали к безумно яркому освящению, я приводила свои мысли в порядок. В моей гудящей и явно недовольной голове все перемешалось, и я пыталась вспомнить хотя бы что-то…
Дворец. Знакомство с родителями Роберта. Примерка платьев. бр-р-р, ужас. Полет в университет…неудачная посадка. Роберт. О Богиня, Роберт!
Во мне все будто перевернулось. Я вспомнила, в каком, состоянии увидела его. Он был без сознания, и весь в крови…а потом пришел мужчина, из-за своих слез, я не видела его лица, я думала что он пришел что бы помочь…
Я резко распахнула глаза. Попыталась встать, но у меня не получилась. Я была слишком слаба и дезориентирована, поэтому рухнула на колени. Все-таки первая мысль, о том, что не стоит обращать на себя внимания, была верной. И я только что допустила ошибку…
— «Ах, смотрите ка, кто проснулся! Милана, как самочувствие?» — это был один из тех знакомых мне голосов. И я, пожалуй, очень бы хотела ошибиться, но голос был слишком мне знаком.
