- Это оттого, что ты затворил своё сердце, и вот затворяется слух твой и скоро затворятся очи. Но отпирай мне сейчас! - вот уже один лев с палящею пастью поднялся на лапы, вот он бьет себя хвостом по бокам и уже перевесил сюда голову... О, скорей, скорей! - вот он уже трогает моё тело своим языком... Твои ветхие колья сейчас обломятся, и кости мои затрещат в его пасти...
Пустынник отодвинул трепещущею от страха рукой задвижку двери, чтоб удостовериться в том, справедливо ли сказывала ему лукавая женщина, а она не дала ему опомниться и сейчас же "впала" к нему "в его затворец", и с тем вместе и дверь за собою захлопнула и вырвала из рук старца деревянный ключ и бросила за оконце...
- А-га, окаянница, так вот ты вскочила! - произнёс, увидя себя обманутым, старец.
Она же посмотрела "бесстудно" и ответила:
- Да, ты теперь в моей власти!
И затем она сейчас же села в угол и, глядя с бесстыдною улыбкой на старца, начала снимать с себя одежды одну за другою, и с страшною быстротой сняла с себя всё, даже до последних покровов...
Целомудренный отшельник был так поражён этим, что не успел ничем помешать поступку своей наглой гостьи, и, увидя её уже раздетою, всплеснул руками и бросился лицом ниц на землю, стеная и моля гетеру:
- О, жестокая! о, окаянная! О, пощади меня!.. Скройся!
Она же ему ответила:
- Что тебе до меня? Я тебя и не касаюсь! Ты во власти у бога, и обладаешь собой, а я вольна над собой; мне тяжелы мои ризы, и для того я сняла их.
Пустынник ей что-то хотел отвечать, но вдруг ощутил, что в нём побежало "адово пламя", и впало ему в мысль "повлектись" к этой женщине. И тут он одолел и себя, и её, и любителя всякой нечистоты - диавола. Он вскочил с земли, быстро расправил огонь в своём светильнике как можно пылче, и, вложив в пламя свою руку, начал жечь её...
Кожа его затрещала и по пещере пополз острый смрад горящего тела.
Гетера ужаснулась и хотела вырвать у него фитиль, но он не дал и оттолкнул её. Тогда она отошла от него и заговорила:
- Оставь это безумство! - я лучше уйду от тебя, ибо мне противно обонять запах твоего горящего тела!
Но, увы, ей выйти из пещеры было невозможно, потому что двери её же хитростию были заперты и поневоле она и пустынник должны были ночевать вместе. И напрасно она во всю ночь молила его перестать жечь себя пустынник оставался непреклонен и всё продолжал свою муку, а сам смотрел в сторону, ибо и при терзании себя огнём он всё-таки ещё боялся смотреть на обнажённую соблазнительницу, а она, оцепенев от страха, не могла собрать свои платья и оставалась нагою.
Так прошла целая ночь, и к утру рука у пустынника была вся обуглена, а гетера "окаменеша от ужаса".
Когда стала заниматься заря, то по условию между гетерой и её приятелями к пещере пришли юноши и с ними подруги этой несчастной, которая взялась соблазнить отшельника; все они были ещё в пьяном загуле и приближались к пещере с виноградными гроздами и жареным мясом и мехом вина, а также с пахучими шишками смолистых деревьев, и, став у дверей частокола, заиграли на своих свирелях, но гетера им не отвечала. Тогда они поднялись и заглянули через оконце в пещеру и увидали, что отшельник продолжает жечь себя на огне, а обнажённая гетера сидит, окаменевши от ужаса.
Тут они выломали дверь и вынесли на свежий воздух свою лишившуюся чувств сообщницу, и когда она пришла в чувство, то созналась, что не могла соблазнить старца, и горько в своём намерении каялась.
Таким образом выходит, что и третья соблазнительница тоже не имела успеха, как и две первые, напавшие на таких людей, которые не искали любовных забав. Теперь остается четвёртая, которую приходится ставить в эту группу.
21) (4) Апреля 1. Житие преподобной Марии Египетской в первом периоде её жизни описывает целый ряд грехопадений всё против одной и той же заповеди о целомудрии. Эта, действительно, успевала в соблазне молодых людей, но как она причислена к лику святых, и притом житие её весьма общеизвестно, то здесь никаких извлечений из него делать не будем. Но для своих систематических выводов заметим однако, что в первом периоде жизни Марии Египтянки соблазнительное поведение составляло её профессию, так что и она тоже отнюдь не прилагала забот к тому, чтобы соблазнять людей целомудренных и удалявшихся от сближения с непостоянными женщинами, а она обращалась с беспорядочными и развратными мужчинами просто потому, что жила в таком кругу, где она иначе и не могла жить, пока ей открылось, что такая жизнь унижает человека, и она, - опять к чести её женской природы, - сама эту позорную жизнь оставила.
