Корнелиус наводил ужас не только на нью-йоркский порт, но и на Уолл-Стрит, где его боялись до такой степени, что зять Вандербильта Н. Б. Лебрен сочинил по этому поводу четверостишие: ПоУолл-Стритпроходит он, каксмерч, Ивсесметаетнасвоей дороге. Чутьмаклерынайдут себепирог, ИмКоммодороставит толькокрохи.
• Железнодорожный король
Поскольку в ту эпоху лишь два океана были достойны интереса судовладельца! чьи амбиции граничили с манией величия, у Коммодора возникли опасения, что теперь его планам положен предел. С ужасом он начал ощущать, что временами у него возникает соблазн почить на лаврах и спокойно наслаждаться добытым гигантским состоянием... Но так как почивать на лаврах ему вряд ли бы удалось из-за бессонницы, а праздность была для него самой страшной пыткой, он, подобно Александру Македонскому, решил отправиться на новые завоевания-моря, как бы огромны они ни были, уже не удовлетворяли его аппетитов.
В те времена самой активно развивающейся областью экономики было железнодорожное строительство, и Корнелиус, который имел страсть к путешествиям, уже давно заинтересовался им. Думая о будущем, он вкладывал деньги во многие компании и даже, чтобы забить место в этом бизнесе, поставил своего сына Уильяма Генри во главе железнодорожной компании «Стейтен Айленд Рейлро-ад». В 1863 г., в разгар Гражданской войны, он решил усилить свою активность в этой сфере, имея в виду достижение и здесь полной монополии. Начал он с того, что стал владельцем «Гарлем Рэйлроад» и
157
«Гадзон Лайн», а несколькими голами позже, в 1867-м, и «Нью-Йорк Сентрал». Стоит ли говорить, что и здесь он действовал с той же неудержимой энергией, как и в ту пору, когда захватывал судовые компании, и использовал не менее крутые методы. Однако два фактора, которые ему раньше и в голову не приходили, заставили Коммодора несколько умерить свои завоевателъские устремления. Во-первых, возраст. Он вдруг обнаружил, что уже давно не молод и что его сердце, печень, селезенка, желудок настойчиво рекомендуют чуть притормозить. Вторым же фактором, который, надо полагать, показался ему еще более невероятным, чем первый, было то, что на его пути оказались Джим Фиск, Дэниэл Дру, а главное, Джей Гудд - акулы еще круче и алчней, чем он, а это кое-что да значило. Вероятно, скорей от удивления, чем от усталости, он махнул рукой и отступился от намерения прибрать компанию 4Эри Рэйлроад». В возрасте восьмидесяти лет он решил уйти на покой и предался своим увлечениям: скаковым лошадям и спиритизму, мода на который с легкой руки двух молодых американок распространилась по всему Новому Свету и не замедлила перекинуться на Европу.
Неотесанность
Несмотря на свое богатство, Вандербильты никак не могли проникнуть в высшее нью-йоркское общество, которое отвергало их за ставшее легендарным отсутствие культуры. Встретившись как-то с Уильямом Г. Вандербильтом, Эндрю Карнеги, библиофил, самодовольно изрек: «Я не обменял бы свое знание Шекспира на его миллионы».
•Вандербильт хочет быть родоначальником
Какой бы головокружительной и всепоглощающей ни была карьера Коммодора, она не помешала ему обзавестись семьей. Еще в юности, к величайшему неудовольствию родителей, которые опасались скверных последствий родственного брака, он женился на своей кузине Софи Джонсон, бывшей по характеру полной противоположностью тому, кто стал ее мужем. Она была робкой, совестливой, а главное, неспособной выносить тот чудовищный образ жизни, который навязывал ей супруг. Тем не менее она подарила Вандербильту одиннадцать детей - трех сыновей и восьмерых дочек, к которым он относился совершенно по-разному.
•Старший сын, забота и надежда
О дочерях можно не говорить, так как он не обращал на них внимания. Им не суждено было носить, а тем паче передать своим детям отныне прославленную фамилию Вандербильт, и потому они значили для него настолько мало, что он лишь упомянул их в своем завещании. Все его заботы сосредоточились на мальчиках, ко тоже не в равной степени: образ мыслей у него был совершенно патриархальный, так что подлинный интерес он питал лишь к старшему. Младшего, Джорджа Вашингтона, он даже не подпускал к делам и позволил ему стать офицером. Второго сына, Корнелиуса Джере-мая, который страдал эпилептическими припадками, он с трудом выносил из-за мягкости характера. Все свои заботы он сосредоточил на Уильяме Генри, наследнике престола.
158
•Юный спартанец
