— Для начала познакомились. Потом попросил: слушай, принеси мне боеприпасы. А из них хорошо делать пушечные снаряды, если сцепить два звена вот так. И пушечка получается симпатичная, легкая, и красиво она стоит. Хотя это уже специфика. Вывез, провез — и заслуженный выговор с подарком от Андропова. И патроны тоже пригодились: по маркировке патронов можно узнать, какая там система — американская или какая другая. Нужно нам это? Естественно. Но вопрос мне был поставлен не так: как охраняется аэродром? Я на него тоже ответил. И тут взаимоотношения Центра и нелегала. Центр бережно относится к заданию. Представляете, как бывает: месяц, и за него надо получить секретную информацию, таково задание. Ответить на такой-то, такой-то и еще на такой-то вопрос. А вдруг получится. И всегда в списке дается информационный вопрос, который даже начинающий, не выезжая отсюда, может выполнить. Например, в Гвинее-Бисау у меня было два вопроса. Перед этим состоялись выборы, и один из пунктов: сколько в местном парламенте белых и черных? Но это же даже не вопрос для разведки.
— Чтобы спасти, подстраховать меня. Если я не отвечу на второй вопрос, то можно будет констатировать, что все равно задание частично выполнено. Видите, какая забота. Это как офицеру в армии дать задание, а он его не выполнил. И у меня тоже задание, причем боевое. Вывод: офицер не выполнил боевую задачу.
— Полковник.
— Точно, был майор. Как вы прочувствовали. Но полковником я очень рано стал. Центр нас бережет, задания даются от простого к сложному. И мне не приказывают выехать в Гвинею-Бисау, а «сообщите, можете ли выехать?». Я могу ответить, что нет у меня возможности.
— Нет, значит, нет. Но именно так: мы просим вас, не приказываем, выехать в такой-то город. Выяснить такой-то вопрос. Это очень важно, потому что взаимоотношения между Центром и нелегалом настолько по-товарищески теплые. Я никогда не видел начальника более счастливого оттого, что ты сделал больше, чем он рассчитывал. В другой нормальной организации это бы перевернули: ах он какой, далеко пойдет, он же меня подсиживает. Но мы же — Центр и я — делаем одно дело. Это и его заслуга, что у меня получилось. Это исключительно ценно. Руководитель Центра обязан настолько четко знать возможности и способности своего нелегала, что должен быть уверен: в труднейшей ситуации нелегал поступит так, и никак не иначе. Если ему дано задание или поручение, он будет его выполнять с полной отдачей и целеустремленностью. Как он может его выполнить? Это на какой-то момент даже неизвестно.
Вы же с Козловым были знакомы?
— Он вспоминал, что дали ему поручение выехать в какую-то страну, допустим, Индию или Пакистан. Он спросил: как я это сделаю? И тогдашний начальник нелегальной разведки генерал Дроздов спросил его: «А кто из нас нелегал? Ты или я?»
— А так же. Поехал. И сделал. И как повезло.
— Весьма. Нелегальная разведка — искусство. У каждого искусства есть своя муза.
— Не шли бы по площади сегодня, появились бы завтра. Позиция была занята правильная. Прикрытие верное, привлекающее: художник рисует, и рисует хорошо.
— И как же я просил Бога об этих вещах. Бывают и более, как бы это сформулировать, более яркие случаи. У меня был один руководитель. Работал под крышей одной организации одной из стран.
— И было одно очень важное задание, выполнить которое было невозможно. Просто невозможно. И тогда Центр уже понимал меня. Сказал, что раз я такой нахальный, поезжай и сделай. Обеспечение безопасности и все остальное продумано. Меня провожает мой товарищ и говорит: «Ты только не забудь сказать ребятам, которые будут тебя в багажнике переправлять через границу, чтобы они дырки пробили, а то задохнешься». Я его успокаиваю, что никто меня перебрасывать не будет, я сделаю. Вопрос срочный, дается мне всего десять дней, и друг мой волнуется, что ничего не получится. Уверяю: у меня получится.
