— Относительно точную — вторая половина июня 1941-го. В Тегеран в 1940-м понаехало столько немцев. Большинство из них работали на разведку. А уютные, чистые квартиры, виллы, комнаты многие снимали у армян. Если говорить языком разведки, мы «работали по немецкой колонии». Бывало, что отношения с хозяевами у постояльцев складывались доверительные. И у некоторых тут начиналась своя работа. У нас — с ними, а у них — с нами. Немцы всячески перетягивали на собственную сторону, заигрывали: не беспокойтесь, скоро не станет Советов. Мы приходили в гости к приятелям, соседям. Знакомились с их жильцами. И, выслушав немцев, задавали наивный вопрос: «Ах, герр майор, скорей бы! Но почему вы так уверены в этом?» И получали вполне аргументированный ответ: всё произойдет летом 1941-го и закончится очень быстро — блицкригом. Если беседа складывалась, можно было осторожно копнуть и чуть глубже, спросить: почему не сейчас, не зимой? Нам объясняли, что в жуткий мороз цивилизованные государства не воюют, поэтому германский рейх покончит с русскими летом. Некоторые немцы любили прихвастнуть осведомленностью и называли даже более конкретные даты — третья декада июня. Всю эту информацию мы передавали по назначению. Жаль, что в Центре именно на эти предупреждения не отреагировали должным образом. Впрочем, об этом мы узнали гораздо позже.
— А на каком языке вы общались с немцами?
— Это были образованные, профессионально подготовленные люди. Многие из них говорили на английском, фарси, даже на русском. А иногда на пальцах вполне можно было объясниться. Главное — уметь слушать. Разведчик обязан слушать, поддерживать беседу и анализировать.
— Гоар Левоновна, а какими наградами вы награждены за это умение?
— Несколькими. Но не только за это. Любимая награда — орден Боевого Красного Знамени. Есть орден Отечественной войны второй степени, боевые медали…
Англичанин Гарольд Адриан Рассел Филби, известный всему миру под именем Ким, был советским разведчиком. За двадцать с лишним лет, что я пишу о разведке, мне не приходилось встречать других примеров того, чтобы иностранец, да еще представитель высшего света, столько сделал для нашей страны. Возможно, были люди и более самоотверженные, но их вклад в нашу победу во Второй мировой войне не сопоставим с тем, что совершил Филби, едва не ставший руководителем Сикрет интеллидженс сервис — одной из самых сильных спецслужб мира.
Кто знает, возможно, где-то в архивах хранятся дела советских, российских агентов, которые сделали еще больше. Один из моих героев — легальных разведчиков намекал перед смертью, что был, да и сейчас есть такой агент. «Эх, если б ты знал, Колька!..» Он называл этого человека то Вожаком, то Монолитом. Но может быть, он ошибался или, как это бывает, мистифицировал? Пока же мы не знаем разведчика-иностранца, равного Филби. Недаром же так сложно, долго, муторно и буквально по крупицам рассекречиваются его дела.
Своим главным успехом в разведке Ким Филби считал добытую им в 1942–1943 годах информацию о планировавшемся немцами наступлении под Курском, получившем название операция «Цитадель». Как известно, кровопролитной Курской битвой завершился коренной перелом в Великой Отечественной войне, начатый сражением под Сталинградом, и стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии.
В моей книге «Ким Филби» представлено несколько его донесений, рассекреченных летом 2011 года. Среди них информация о перелете из Германии в Англию видного нациста Рудольфа Гесса, сведения о диверсионной работе англичан в захваченных Гитлером странах, о структуре британских спецслужб и характеристики их руководителей.
Филби сошелся со многими сотрудниками разведки. С некоторыми, как, например, со знаменитым писателем Грэмом Грином и Томми Харрисом, продолжал дружить даже после своего бегства в СССР из Бейрута в 1963 году. Филби переписывался и принимал вместе с женой Руфиной Ивановной у себя дома в Москве великого Грина. Правда, тот в разведке ничего особенного не сделал. Том Харрис не побоялся прислать ему в советскую столицу старинный стол из цельного дерева. Бывший богач — мебельщик Харрис в годы войны сделал отличную карьеру в контрразведке. Это он предложил начальству в июне 1941-го использовать Филби, который работал в Испании корреспондентом «Таймс» и вполне мог возглавить испанскую секцию.
Услышав фамилию Филби, заместитель директора СИС по внешней контрразведке Валентин Вивиан вспомнил хорошо знакомого ему Гарри Сент-Джона Филби. Узнав, что он — отец Кима, помог Филби-младшему стать руководителем сектора, который вел контрразведывательную работу на Пиренеях и, частично, в Северной Африке.
