С каждым уклонением и выверенным движением Алексарион не просто избегал ударов противника, но и выжидал момент, когда жрец станет ещё слабее. Он знал, что каждое неудачное нападение, каждый промах истощает силы противника, приближая его к победе.
И вот настал решающий момент. Элиндор, ослабленный и измученный, совершил ещё один мощный, но слишком рискованный удар молотом. Этот удар, в который он вложил последние силы, открыл брешь в его обороне. Герой мгновенно оценил ситуацию и без колебаний нанёс решающий выпад. Его меч, сверкающий светом, пронзил доспехи жреца, поражая его сердце.
Силы быстро покидали жреца. Молот, символ его мощи, выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звуком упал на камни двора. Магическая энергия, которая до этого момента окружала его словно щит, медленно рассеялась в воздухе. Он медленно осел на колени, взглянув на Алексариона. В его глазах больше не было ярости — лишь осознание и смирение перед судьбой. Его тело, утратившее былую мощь, рухнуло на холодные камни замкового двора. Так закончилась судьба Элиндора, великого жреца-воина.
Для Алексариона, воина света, путь ещё не был завершён. Впереди его ждали две схватки с могущественными противниками, каждая из которых могла стать самой опасной на его пути. Когда он вошёл в зал замка, Алексарион сразу почувствовал, что атмосфера здесь была иной.
У противоположной стены стоял Алдреан, маг и мастер иллюзий. Его спокойный и проницательный взгляд отражал мудрость и силу, накопленные годами. Каждое его движение излучало уверенность, словно он контролировал не только себя, но и саму реальность вокруг.
— Герой, ты преодолел многих, чтобы предстать передо мной, — начал маг. Его голос был глубоким и спокойным, но в нём ощущалась скрытая угроза. — Но задумывался ли ты когда-нибудь, что наши пути не так уж различны? Мы оба стремимся к процветанию нашей страны, хотя и выбрали разные способы его достижения.
Алексарион, держа меч наготове, твёрдо и решительно смотрел на своего противника. Его голос прозвучал громко и уверенно:
— Твой мир — это мир угнетения и страха.
Алдреан медленно кивнул, словно ожидая такого ответа:
— Ты видишь тиранию, а я вижу стабильность. Вместе мы могли бы создать мир, основанный на порядке, а не на хаосе.
— Моя рука поднимается только для защиты невинных и поддержания истинного мира, — ответил Алексарион. — Я сражаюсь за свободу, а не за укрепление тирании. Мой путь — это путь света, а не тьмы.
Маг слегка усмехнулся, но в его глазах блеснула холодная решимость:
— Свет и тьма — это всего лишь стороны одной монеты, герой. Всё зависит от того, как ты на них смотришь. Ты уверен, что твой путь — единственно верный? Или, возможно, ты всего лишь пешка в чьей-то игре?
С этими словами он медленно поднял руку и зал начал меняться. Стены замка словно растворились, и Алексарион оказался окружён иллюзиями — призраками прошлых битв, видениями хаоса и разрушений, которые могли бы случиться, если бы он не вмешался. Но среди этого мрака были и образы мира и гармонии, которые маг предлагал в своём видении стабильности. Герой почувствовал, как на него накатывает сомнение, но быстро отогнал эти мысли. Его вера в миссию оставалась непоколебимой. Он знал, что ни одна иллюзия не сможет поколебать его решимость.
— Ты не скроешь истину за своими иллюзиями, — сказал Алексарион, поднимая меч. — Я выбрал свой путь, и он ведёт меня к истинному миру, а не к ложному.
Алдреан снова медленно поднял руку, и воздух вокруг него ожил, наполняясь искрящейся энергией, словно танцем северного сияния. Каждое его движение порождало новые иллюзии, и вскоре вокруг него начали мерцать образы — эфемерные клоны, точные копии мага, словно отражения в зеркале другого измерения. В воздухе начали появляться мечи — сверкающие и невесомые, будто созданные из самого света.
Воин света принял оборонительную стойку. Клоны двигались в синхронном танце с магическими мечами, окружая его со всех сторон и создавая иллюзию хаоса и непредсказуемости. Мечи, казалось, то исчезали, то вновь появлялись, атакуя с разных направлений. Алдреан управлял этим вихрем иллюзий с непринуждённой грацией, словно дирижёр, ведущий симфонию хаоса. Герой света двигался с молниеносной скоростью, отражая натиск иллюзорных атак. Однако каждый удар казался лишь частью танца и ему было сложно определить, где настоящая угроза.
Алексарион, находясь в самом эпицентре бурлящего магического заклинания, проявлял невероятную смелость и решимость. Вихрь битвы между воином и магом становился всё более яростным и разрушительным. С каждым взмахом меча он разрезал магических клонов, словно те были лишь дымом, пытающимся затмить его свет. Каждый его удар рассеивал иллюзии мечей, превращая их в бесформенные клубы магической энергии, исчезающие в воздухе.
