Уже издалека Михаил мог наблюдать, насколько правдивы слухи об этом месте. С разных сторон к городу тянулись непрерывные караваны рабов. Босые, закованные в кандалы люди шли по острым камням, шатаясь из стороны в сторону от недоедания. А жаждущие поскорее попасть в город и промочить горло вином стражники подгоняли их ударами плети, нередко рассекая плоть до кости. Сам город растянулся на десятки километров. На возвышенности расположился массивный замок из серого камня, вокруг него красивые поместья и усадьбы, зеленые сады. Но стоило заглянуть за стену, которая окружала этот венец роскоши, как становилось очевидным, что город на восемьдесят процентов состоит из маленьких, плотно прилегающих друг к другу домов, ремесленных лавок, борделей и трактиров.
— Приготовьтесь к худшему, — ощущая вину за то, что лично привозил сюда рабов, произнес Каарин. — Этот город куда хуже, чем кажется на первый взгляд. Проживающие здесь люди запросто вскроют вам горло за монетку или выпивку, про хорошие сапоги я вообще молчу. Даже к ребенку здесь не стоит поворачиваться спиной. Не уверен, что этот город вообще можно обратить к свету.
— Можно! — твердо произнес Михаил, глядя на рабов. — Мы обязаны. Семеро моих братьев отдали свои жизни, чтобы сделать этот мир лучше. И это только те, кого я знал лично, а сколько Ангелов погибло за последние двадцать лет? Им нет счета. Ради павших и тех, кому еще суждено пасть в этой борьбе, мы не должны сомневаться. Мы очистим этот город от скверны Голода, как это делали раньше и как будем делать впредь.
— Жаль, что так вышло. Жаль, что мы люди себя так повели.
— Не кори себя мой друг. Даже сам Создатель не ведал, что будет, если даровать кому-то полную свободу. Однако мне тоже жаль, что вам куда приятнее причинять боль, нежели делать что-то хорошее. Но не будем об этом. Осуждать может каждый, а помогать единицы. — Михаил обернулся к остальным Ангелам и мельком остановил взгляд на Лариэль. Скорее всего, последние слова предназначались именно ей. — Послушайте меня. Агирай не похож на другие города, вы и сами это ощущаете. Здесь обитает как минимум три Подобия Голода, а может, и больше. Наша задача их уничтожить, но перед тем как это сделать, нам необходимо выяснить, сколько их и какими способностями они обладают. Поэтому я призываю вас, что бы ни случилось, не помогать людям.
— Что значит, людям не помогать?! — возмутилась Лариэль, а после, заметив на себе взгляды других Ангелов, сделала шаг назад.
— То и значит, — ответил ей Михаил. — Спасая людей по одному, мы рискуем раскрыть себя и быть убитыми. Мертвые мы никому не поможем. Не стоит забывать, что кроме спасения людей на наших крыльях лежит ответственность за целый мир. Глядя на их мучения, утешайте себя мыслью, что после смерти о них позаботятся в городах Последней Надежды.
Придерживаться собственного приказа Михаилу и самому оказалась нелегко. Чего только стоила тропа к городским воротам. С высоких столбов свисали запекшиеся на солнце тела, среди которых были даже женщины и дети. Чем ближе к городу, тем чудовищнее зрелище. На внешних стенах города в назидание другим висели ободранные до костей туши людей. С одного из таких бедолаг прямо сейчас снимали кожу. Молодой парень, еще не познавший жизни, кричал от боли и просил о помощи. Но никто из людей даже не обернулся в его сторону. Большинство боялись оказаться на его месте, а кому-то было просто все равно. Несколько рослых мужиков держали юнца за руки, а третий делал надрез на его спине, отделяя кожу от плоти. Вопли были невообразимые, но вскоре они утихли, а на стене появилась свежая туша.
Слева от городских ворот раскинулась длинная улица, состоящая из трибун, где выставляли напоказ свой товар работорговцы. Жизнь человека в этих краях оценивалась в пару монет. Рабов часто заставляли драться между собой, чтобы показать покупателю, что деньги будут уплачены не зря. С женщинами обходились не лучше, в возрасте от одиннадцати лет их голышом выставляли на всеобщее обозрение.
На въезде в город стража упивалась властью, обирая каждого, кто попадался на глаза. Одному из этих грязных мужланов с прогнившими зубами приглянулась жена пастуха. Поначалу стражник шутил, что сегодня платой за вход служит не монета, а женская ласка, а после стал распускать руки. На пастуха, который пытался защитить жену, тут же налетели другие стражники. Они избили его ногами, а после у него на глазах сорвали с женщины одежду. Заметив, как Лариэль прикусила губу до крови, да и сам пребывая не в восторге от такого зрелища, Михаил отделился от толпы. Пройдя мимо стражников, что собирались изнасиловать женщину, он как бы оступился и в тот же миг коснулся каждого рукой. Свет из ладони временно одарил стражников благодатью и остановил влияние скверны Голода. Не понимая, что творится в их головах, и даже ощущая стыд, стражники оставили пару в покое и разошлись по постам.
