Под шаром стул всплывает в метре над лужайкой – длина поводка от бампера джипа. Композиция сюрреалистическая. Синее небо, оранжевый шар, белый стул, зеленая трава, черный джип. На лице конструктора – выражение ангела, сдающего Господу зачет по пилотажу.
Он надувает зонды и вдумчиво распределяет по периметру креслица, через равные промежутки подвязывая поводки к длинным веревкам, как фрукты к ветке. И гигантская апельсиновая гроздь над головой собрана компактно и выглядит разумно и празднично.
Иногда он налегает на креслице своим весом, проверяя подъемную силу. И когда эта гондола перестает проседать под ним – он добавляет еще пару шаров, закрывает баллон и аккуратно уносит в дом.
– Готовность номер один! – поет он себе под нос. – Убрать колодки!
Набивает карманы пивными банками, лезет с бампера в свое летающее креслице, поперек колен пристраивает винтовку. Елозит, угромождаясь поудобней.
– Зажигание. Есть зажигание! Запуск. Есть запуск! Пульки в одном нагрудном кармашке, складной нож – в другом.
– Девятый просит разрешения на взлет! – мурлычет счастливый ребенок.
Со вздохом великих дел он оглядывает свой скромный коттеджный поселок. Домики из оштукатуренной фанеры под пластмассовой черепицей. Газончики размером с письменный стол. Бассейн как экстаз – таз, бывший в употреблении. Скромный служивый люд. Бескрылые трудящиеся суслики. – Взлет – разрешаю!..
И он чиркает ножом по натянутой веревке вниз ножки стула.
Прыгает вверх и со свистом несется ввысь стремглав, как ракета!!! Дергает, скачет и вращается вокруг оси!
Где там нож, винтовка кувыркаясь достигает земли, такой далекой внизу… Соседи в своих двориках задирают головы и пучат глаза, воплями призывая всех любоваться!
В ужасе и шоке он судорожно вцепляется в хилые пластиковые подлокотнички. Гроздь шаров болтается, как качели в шторм, и наш авиатор ощущает себя пропеллером в заднице у дьявола. На профессиональном языке это называется «потеряно управление».
Он-то хотел что? Он полагал, что взлетит метров на сто-двести, проплывет в воздухе над округой, окинет пейзаж с высоты. А затем из воздушки прострелит пару шаров, конструкция снизит подъемную силу и плавно приземлится. Отстреливая по шару, отчего ж нельзя регулировать спуск вполне постепенно.
Ветер, тряска, холод, скользкий стульчик, пустота без края! Головокружительная пейзажная панорама!..
Стремительно рассекая пространство, как устремленный в зенит перехватчик, маленькая оранжевая гроздь с грузиком становится точкой и вонзается в массивное кучевое облако. И больше нашего героя никто нигде никогда не видит.
Все.
Вот это улетел – так улетел. С концами.
Соседи обсуждают. Звонить ли 911? Зачем? Человек улетел. Летать не запрещено. Закон не нарушен. Насилия не было. Америка – свободная страна. Хочешь летать – и лети к чертовой матери.
…Часа через четыре диспетчер ближнего аэропорта слышит доклад пилота с заходящего лайнера:
– Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то мудак летает на садовом стуле?
– Что-что? – переспрашивает диспетчер, галлюцинируя от переутомления.
– Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки аэропорт, я и подумал, мало ли что…
– Командир, – поддает металла диспетчер, – у вас проблемы?
– У меня? Никаких, все нормально.
– Вы не хотите передать управление второму пилоту?
– Зачем? – изумляется командир. – Вас не понял.
– Борт 1419, повторите доклад диспетчеру!
– Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне мудак летает на садовом стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете…
Диспетчер врубает громкую трансляцию. У старшего смены квадратные глаза. В начало полосы с воем мчатся пожарные и скорая помощь. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Лайнер садится в штатном режиме. По трапу взбегают фэбээровец и психиатр.
Доклад со следующего борта:
– Да какого еще хрена тут у вас козел на воздушных шариках путь загораживает!.. вы вообще за воздухом следите?
В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.
– Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?
– Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?
– Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?
– Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская птица на веревочках работает воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим аэропортом.
Диспетчер трясет головой и выливает на нее стакан воды и, перепутав руки, чашечку кофе: он утерял самоконтроль.
Третий самолет:
– Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.
– Вы в каком смысле??!!
– О. И в прямом, и в философском… и в аэродинамическом.
В диспетчерской пахнет крутым первоапрельским розыгрышем, но календарь дату не подтверждает. Четвертый борт леденяще вежлив:
