— Я так счастлив, что судьба подарила мне еще одну ночь с тобой.
И ответ:
— Я знаю, что это нехорошо. Даже преступно. Но ничего не могу с собой поделать...
— Иди ко мне, дорогой, иди же скорее...
Все. Зал затаил дыхание. Иногда чей-то судорожный вздох и всхлип. Неужели???!!!
— Так, — говорит Познер. — Если переводить дальше, я прошу указания. Там текст эротического характера.
— Переводи! — сдавленно командуют в темноте из президиума.
— Глубже, — с механическим бездушием робота переводит Познер. — Твой нефритовый стержень силен.
Утро, солнце, овцы, степь, двое в седлах:
— Тебе было хорошо со мной?
— Мне еще никогда не было так хорошо.
Обвал. Ужас. Сенсация. Не может быть!!! Вот это засадили братья-монголы!!! Извержение вулкана, взрыв фестиваля: полнометражный художественный фильм о гомосексуальной любви двух пастухов, коммуниста и комсомольца, в далеком монгольском скотоводческом колхозе.
Всем как по шприцу адреналина засадили. Затаили
дыхание, и глаза по чайнику, ушки к макушке сползли и растопырились.
Поймите, это были те годы отсутствия секса в СССР, когда в последнем слове на суде огребающий свой срок знаменитый режиссер Параджанов саркастически произнес: «Все может простить Коммунистическая Партия, но половой член в заднем проходе — никогда!» И получил десять лет лагерей. Н-ну, мы не говорим уже, что в Средние века гомосексуалистов сажали на кол.
Уважение к меньшинствам тогда было не в моде. Тогда и большинство-то в грош не ставили. Но вообще это все — статья за мужеложество. Что делать?..
В президиуме — свист и шип, словно змеи совещаются. И вердикт шепотом: Черт их знает, этих диких пастухов... кто там с козами живет, кто с кем... Товарищи, это первый монгольский полнометражный художественный фильм на нашем фестивале. Надо поддержать. У них тоже отборочная комиссия, партком, международный отдел, братская партия. Значит, так надо, если отправили такой фильм.
А на экране:
— Эта любовь дает мне счастье и гордость! — заявляет юный пастух старшим членам своей семьи.
— Я боюсь, чтобы это не испортило тебе жизнь, — тревожится мать.
— Старший товарищ не научит его плохому — сурово возражает отец.
Черт. Мы и не знали, что в социалистической Монголии вот так относятся к гомосексуализму. Товарищи, да ведь они в него шагнули прямо из феодализма. А возможно, в развитии сюжета они будут преодолевать свое прошлое?
А-а-а! Вот и кульминация — общее собрание прорабатывает наших любовников. Народ волнуется в большой юрте, стол застелен сукном, председатель звонит в колокольчик:
— Пусть наши, так сказать, друзья объяснят коллективу свое поведение. Много лет мы боролись за социализм! (Аплодисменты.) Случались и раньше подобные факты, мы их не афишировали...
А над головой у председателя, слева и справа, укреплены к походному войлоку полога портреты товарища Сухэ-Батора и маршала Чойболсана, и выражение лиц у них странно принаряженное...
Женщина с орденом на груди сжимает в кулаке меховой малахай и выкрикивает:
— Эти моральные отщепенцы бросают вызов всем честным труженикам! — И срывает гневную овацию всей этой, так сказать, красной юрты.
А старший пастух выходит и говорит:
— Я полюбил его всей душой... и всем телом. Вы можете меня судить и расстрелять, но я ничего не смог поделать с собой. Но верьте: я старался учить его всему хорошему!
И — представьте себе! — он переламывает настроение этой колхозно-овцеводческой общины, и она ему сочувственно кивает и аплодирует.
А младшего встречает смехом и свистом! И он оправдывается:
— Я ничего не мог поделать! Сначала я не понимал, чего он от меня хочет. А потом он подчинил меня своей воле...
Драма, короче, страшная. Он предал своего старшего любовника и попытался начать чистую жизнь. А тот все приезжал к нему и снова склонял к сожительству.
М-да. А потом старший погиб во время грозы и бури, спасая колхозный скот. И хоронили его торжественно всем колхозом. А младший страшно каялся и лил слезы на его могиле. А в конце ехал по степи и пел счастливую песню об их любви, ушедшей навсегда...
Народ был просто громом поражен, в смысле кино-
зрители. Гомосеков все брезгливо ненавидели, а вот эта драма просто заставила расчувствоваться.
— Тоже люди, понимаешь...
— Тоже любят...
— Слушайте, но кто мог ожидать, что монголы залудят такую мощную работу!
— А ведь это, ребята, и на Золотого Льва натянуть может... и на Оскара!
То есть обсуждение приняло необычно живой характер. А фильм поставили на специальный приз по ходу идущего конкурса. Н у , на первое место все же нельзя: гомосексуальная тема как-никак, однополая любовь, идеологически все же не очень. Но — национальная своеобычность. А вот оригинальность темы, смелость режиссерская, нетривиальная коллизия... и камера-то не такая плохая, и игра актеров, товарищи! — как это все без лишних эмоций, все изнутри показывают, по Станиславскому.. Короче — фильм что надо.
Высокое фестивальное начальство, которому прохлаждаться некогда, потребовало фильм себе на просмотр. Они первые четыре смотрят: для порядка, — кому призы давать и премии. Смотреть все им некогда.
