— А включи еще разок послушать, не всех запомнили, — предлагают Никите: последние известия идут.
Он включает приемник. Повтор сообщения только начался:
— ...геевне Улановой...
Слушают, комментируют. Губарев цветет, потупившись.
— ...рвой степени. Бубеннову Михаилу Алексеевичу...
А вот и оно! Наконец:
— Губареву Владимиру Александровичу...
В остановленном времени, в хрустальном звоне осколков мира, сознание Губарева распалось в пустоте. Бесконечную секунду вечности и смерти он осознавал смысл звуков. Безумие поразило его, и он умер! Облик его мумифицировался. Кожа обтянула древний череп. Нитка слюны вышла из распяленного рта. Глаза выпрыгнули и висят на ниточках отдельно от морды. Тихий свист: последний воздух покинул бронхи.
Из линий и пятен складываются друзья... он различает их неуверенно и в бессмысленной истерической надежде. Он уповает на их слух! В здравом уме и твердой памяти! Ну?.. Сердце летит в ледяную мошонку. Их силуэты перекошены, лица искажены... Ну???!!!
— Да-а!.. — тянут друзья. — Ну — ни ...я так ни ...я! Что ж делать.
И, тыча в останки Губарева, не в силах сдерживать конвульсии, они хохочут как убийцы детей, хохочут как враги народа, хохочут как птеродактили, как иуды с мешком серебреников каждый. Они лопаются, задыхаются, падают с диванов и дрыгают ногами. Выражение лица жертвы придает им сил взвизгивать и стрелять нечаянной соплей.
В убитом Губареве, в черной глубине черепа, начинает шевелиться одинокая мозговая извилина. К ней присоединяется вторая и принимается подсчитывать убытки.
— Уах-ха-ха-вва-бру-га-га!!! — восторгаются лауреаты и бьют себя по ляжкам.
Днем друг Левитан записал это Богословскому на пленку. Это была не радиола. Это была магнитола. Первая в Москве! Неизвестная заграничная диковина. Никита обожал новинки. Знакомые продавцы звонили ему.
Губарев в ступоре вышептывает мат и выпадает по линии выхода.
— По-моему, неплохо посидели, — говорит Никита.
Больше Губарев н и к о г д а ни к к о м у не ходил ужинать.
МЕДНЫЕ ТРУБЫ
Не спешите раздевать женщину, полюбуйтесь на нее, а тем более — рядом с революционером.
Обнаженные женщины — это те места отдыха, где
отдыхают европейцы. ,
Красивых женщин я успеваю только заметить. И больше ничего.
Прежде чем лечь в постель, надо познакомиться. Поэтому давайте сначала познакомимся, но выскажем намерение, что потом мы ляжем в постель.
Конечно, я старая ведьма, почему бы и нет?
Свадебным генералом я в жизни не был, а уж свадебным болваном не буду тем более.
Не может он от нее отбиться ни как от женщины, ни как от дипломата.
Кто-то не любит рыжих, кто-то черных, кто-то седых, кто-то лысых...
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Зад — не самая лучшая часть человека. Спереди — другое дело, за это спасибо, а так — в зад — что же это? Нельзя в зад снимать.
Нельзя, извините за выражение, все время врасто-
Лично я против того, чтобы государство залезало в постель к своему народу, и надеюсь на взаимность в этом смысле.
Он всегда боится за девственность пролетариата.
Как говорится, нам не удастся ночь переспать и невинность сохранить. От принятия бюджета нам не уйти.
Российские политики не хотят жить с деревянным рублем.
На ноги встанет — на другое ляжем!
Все-таки первое, куда обращаешь внимание, идя по улице — не на мозги ведь, а на ноги, ну еще на некоторые вещи.
Какой такой член? У меня таких членов нет.
Кепка защищает некоторые обнаженные части моего тела.
Давайте делать. Свое! В том числе противозачаточные средства. Наши некрасивые? Зато — более прочные и надежные!
Я не похож на презерватив!
Я не знаю, зачем вы меня пригласили, я знаю, зачем я сюда пришел.
Вас хоть на попа поставь или в другую позицию — все равно толку нет!
Мы с Колем встречались три раза! Вот такая мужская любовь!
Мне жаль тех людей, которые не знают, как жирно и как развратно жили коммунисты при своей власти...
От отношений между мальчиками дети не рождаются, но это же часть сексуальной культуры!..
Если бы я был магом, я бы обратился к нашим девушкам и женщинам с призывом рожать.
Рожаете вы плохо. Я понимаю, сейчас трудно рожать. Но все-таки надо постепенно поднатужиться.
