Легенды Этшара [7 книг] полностью

По дороге Ханнеру пришлось пройти мимо одного из тел — старуха лежала, вперив в небо остекленевший взор, ее бескровное лицо не оставляло сомнений в том, что она мертва. Ханнер не стал присматриваться. Вместо этого он обратил взгляд на старшего из схваченных.

Тот уже оправился от падения — достаточно, чтобы повернуть голову и взглянуть на Ханнера.

— Милорд… — проговорил он, узнав его наряд.

— Отпусти меня, — сказал пленник Рудиры. — Обещаю, что уберусь отсюда, если отпустишь.

— Придержи его пока, — велел Ханнер через плечо.

Потом снова повернулся к старшему.

— Вон тот говорит, что убил троих. — Он кивком указал на парня, разговаривавшего с Рудирой. — А скольких убил ты?

— Я не хотел убивать никого.

— Отпусти же меня! — снова подал голос юнец. — Если ты права и дело только в опыте, то у тебя вообще нет причины меня трогать!

— Заткнись! — рявкнул на него Ханнер. — Рудира, не отпускай его!

Он повернулся к старшему.

— Ты не хотел, — повторил он. — Но убивал?

— Да, вероятно, — признал тот. — Кое-что я тут натворил, признаю. Но должен же был я защищаться от этого безумца!

— Зачем ты помог ему напасть на Рудиру?

Чародей пожал плечами.

— Ошибся. Этот дурак напал на меня — вызывает, сказал, на битву за власть над улицей. Я увлекся, а когда вмешалась она, это показалось… досадной помехой.

Ханнер кивнул:

— Горячка битвы. Я слышал о подобном. В такие минуты люди способны на любую глупость.

— Именно, милорд, именно.

— А теперь, когда бой закончен, что ты намерен делать?

Человек посмотрел вокруг — заваленная обломками улица, горящие дома, труп старухи…

— Полагаю, мне предстоит предстать перед городским судом. Я стану молить о снисхождении, поскольку был сведен с ума кошмарами и этой новой силой. — Он вздохнул. — А потом, полагаю, проведу остаток жизни в рабстве или в какой-нибудь тюрьме — это в том случае, если меня не повесят.

— Если тебе поверят, то могут просто высечь или изгнать из города, — сказал Ханнер. — И, думается мне, ты вполне можешь сослаться на всех, кто еще обезумел в эту ночь. Я так понимаю, ты сдаешься нам?

— У меня нет выбора.

Ханнер чуть улыбнулся.

— Точно, — согласился он.

Потом обратился ко второму:

— Что можешь сказать в свое оправдание ты?

— Думаю, я тоже обезумел, — проговорил юноша. — Мне казалось, я — избранник, а сны означают, что я должен свершить что-то той силой, которой оказался наделен. Я думал, что должен пробить себе путь, убивая других и отбирая их силу, пока не сделаюсь самым могущественным магом в мире, и тогда стану править Этшаром.

— А как же правитель? — поинтересовалась Рудира. — В Этшаре правит он, а он вовсе не маг.

— Я убил бы его.

— Это измена, — заявил Йорн.

— Лорд Азрад — старый толстый осел! — выкрикнул молодой чародей, садясь, — Ханнер увидел изумление на лице Рудиры, когда ему это удалось: она явно не собиралась давать ему такую возможность.

— Он все еще правитель, — сказал Ханнер.

— Не для меня, — прохрипел чародей, борясь с чем-то невидимым.

— Не сопротивляйся, — велел ему Ханнер.

— Пусть демоны сгложут ваши кости, — ответил парень.

Он поднял руку — и вдруг голова его вывернулась назад, и Ханнер услышал треск ломаемой шеи. Чародей упал замертво.

Рудира удовлетворенно усмехнулась. Ханнер взглянул на нее.

— Ты не должна была убивать его! — воскликнул он.

— Он был предатель и убийца, а я просто защищалась, — твердо сказала Рудира.

Спорить с этим было трудно, но Ханнера все равно смутил ее поступок. Он попытался сказать что-то еще, но тут вмешался старший чародей.

— Ей помог я, — произнес он.

— Помог, — подтвердила Рудира.

Ханнер переводил взгляд с одной на другого. У него возникло явное ощущение, что он вовсе не так хорошо контролирует ситуацию, как должен бы, и что продолжение спора только еще больше ухудшит дело.

— Ладно, что сделано, то сделано, — сказал он. — Поднимайся. Ты пойдешь с нами — мы идем во дворец, к если ты нам поможешь, мы замолвим за тебя словечко, когда придет время. — Ханнер протянул руку, чтобы помочь чародею встать.

Тот перекатился на бок и схватился за руку Ханнера.

Еще через минуту весь отряд снова шагал вниз по Рыбацкой улице, предоставив уцелевшим местным жителям, которые начали осторожно выглядывать из разрушенных домов, гасить пожары и разгребать завалы.

Закутанная в винно-красный бархат Кирша сидела посреди улицы, а над головой ее медленно кружились похищенные драгоценности. Вокруг валялись размотанные рулоны разноцветных тканей. Несмотря на то что летняя ночь была теплой и неподалеку, в квартале к северу, горела красильня, девушку трясло.

Все это не сон. Теперь она в этом уверена. Она начала подозревать это некоторое время назад, когда поняла, что чувствует жар пламени и — когда приземлилась — твердость земли под босыми ногами. Сны никогда не бывали столь детальны.

Это все чары, какие-то страшные чары, она запуталась в них и натворила жутких дел. Украла все эти красивые ткани — а стоят они наверняка не меньше дюжины серебряных монет — и украшения, которые стоят столько же, только в золоте, а еще била окна в лавках и швырялась стеклом в тех, кто ее останавливал…