Легенды Этшара [7 книг] полностью

Лиррин закончила песнопение и возложила окровавленные руки на сверкающую рукоятку кинжала. Лицо девочки также было покрыто кровью, смешанной с пеплом, потом и какими-то другими субстанциями. Табеа показалось; что Лиррин лишь с большим усилием, преодолевая невидимое сопротивление, смогла приблизить руки к будущему атамэ. Создавалось впечатление, что какая-то сила пыталась оттолкнуть ее.

В тот момент, когда ладони Лиррин сомкнулись вокруг обтянутой кожей рукоятки, ее тело неожиданно содрогнулось. Ученица чародея сдавленно вскрикнула, и кинжал взвился вверх. Казалось, он поднялся самостоятельно, потянув за собой ее руки.

Что-то ярко сверкнуло. Табеа сомневалась, что видела свет, но слово "вспышка" лучше всего описывало странное явление. На какое-то время она ослепла.

Когда зрение вернулось, Табеа увидела, что Лиррин поднялась на ноги с новым атамэ в руке. Неестественный блеск металла исчез. Теперь это был самый рядовой кинжал, на вид, может быть, несколько более высокого качества, чем обычный поясной нож. Лицо девочки покрывали алые и черные пятна, волосы в беспорядке рассыпались по плечам, белая мантия помялась и запачкалась, но лицо юной чародейки стало спокойным и дрожь в теле прекратилась. Лиррин превратилась в обыкновенную чумазую девчонку с ножом в руке.

Она подняла глаза и увидела Табеа. Табеа замерла.

— Мастер, — изумленно спросила Лиррин. — Кто это?

Удивленный Серем обернулся. В тот момент, когда их глаза встретились, Табеа очнулась. Вскочив на ноги, она повернулась на каблуках и бросилась вверх по лестнице. Миновав кабинет чародея, Табеа выскочила в коридор. Передвигаясь на ощупь и уже не опасаясь шуметь, она промчалась через гостиную и обеденный зал, ударившись о горшок с раскачивающейся пальмой и повалив на бегу один из резных стульев.

Дверь в прихожую была открытой. Табеа проскочила через нее, споткнулась о чью-то обувь и упала на четвереньки. Не пытаясь подняться, она проползла к выходу и через мгновение оказалась на плотно утоптанной земле проулка, куда пробивались отблески света с Большой Улицы. Девочка так запыхалась, что не поняла, есть ли за ней погоня. Во всяком случае, криков, проклятий или каких-то неестественных звуков, связанных с сотворением заклинаний, она не слышала.

На углу Табеа без малейших колебаний повернула в сторону Рынка, хотя это означало, что придется пройти мимо дверей дома чародея. Где можно затеряться надежнее, чем в толпе на рыночной площади? Она надеялась, что Серем и Лиррин не успели ее как следует рассмотреть и что Серем не располагает магическими средствами, позволяющими отыскать незваную гостью, когда та уже улизнула.

Пробежав три квартала, Табеа позволила себе оглянуться. Не заметив ни Серема, ни Лиррин, она перешла на шаг.

Теперь, если они даже схватят ее, она сможет кричать о своей невиновности, заявляя, что ее приняли за кого-то другого.

Конечно, если у них найдутся магические средства установить истину или ее доставят к Министру Справедливости, у которого, как говорят, работают несколько магов… Что же, в таком случае ей придется надеяться только на милосердие судей. Ведь в конце концов она ничего не украла.

Еще раз оглянувшись на дом Серема, Табеа увидела, что ставни распахнуты, а из окон на улицу льется яркий свет.

Может быть, они думают, что шпионка прячется в доме? Но это же глупо. У нее даже не было времени закрыть за собой дверь прихожей.

Ладно, что бы эти люди ни думали, они ее не преследуют. Девочка облегченно вздохнула.

Рыночная площадь была совсем рядом. Через несколько мгновений беглянка окажется в безопасности.

В этот момент дверь на углу распахнулась, и на перекресток выплеснулся поток света. Даже с расстояния четырех кварталов Табеа увидела в светлом проеме под аркой силуэт Серема. Девочка задрожала и, изо всех сил стараясь не перейти на бег, зашагала дальше. Через мгновение она растворилась в толпе, кипящей на рыночной площади.

Табеа долго еще не могла успокоиться, хотя и видела, как появившийся на улице Серем, оглядевшись по сторонам, вернулся обратно в дом. Только через два дня она осмелилась тайком пробраться в родительскую хибару и лишь через два шестиночья решилась пройти по Большой Улице.

Несколько дней после завершения процесса атамэзации Табеа много раз проигрывала весь ритуал как про себя, так и вслух. Тесса и Тенниа, слушая ее бормотание и напевы, посмеивались, но сестра отказывалась что-либо объяснять. Одним словом, все шло нормально.

Вопрос, как лучше воспользоваться полученными сведениями, не давал Табеа покоя. Эта задача оказалась наиболее трудной. Секрет атамэ, видимо, был одной из самых сакральных тайн Гильдии Чародеев и поэтому представлял собой огромную ценность. Но Табеа понятия не имела, как можно превратить ее в наличность? Люди поговаривали, что всех, кто вступил в конфликт с Гильдией или пытался шантажировать одного из ее членов, заведомо считают покойниками.