Первые христиане, следуя апостолу Павлу[1], почти совершенно отреклись от светской науки, находя единственное успокоение в религии. Но со II века в христианство переходят люди, жаждущие знания, не желающие коснеть в невежестве; религия к этому времени теряет уже в некоторой степени свою первобытную чистоту, и среди христиан появляются сомневающиеся, вероотступники и просто индифферентные. Тогда церковь, чтобы поддержать свой престиж, позволяет людям образованным комментировать Евангелие. С этого момента философия на вечные времена становится спутницей теологической колесницы. Науке позволяют проникать в тайны религии, освещать темные места Священного Писания, но лишь под тем условием, чтобы разум держался строго христианских принципов; для острастки же с церковной кафедры не перестают предавать науку анафеме.
Таким образом разум и наука поступили на службу религии. В служебном отношении к религии находилась наука более шести веков. За этот период Священное Писание служило отцам церкви и всем верующим единственным неисчерпаемым источником мудрости, кладезем, в котором они находили ответы на все сомнения и запросы времени.
Для обыкновенного мирянина Старый и Новый Заветы в большинстве случаев были недоступны, так как переводились лишь на мертвые языки, и для таких людей составлялись на народном языке жизнеописания святых мучеников, апостолов и других угодников, которые прочитывались в церквах в известные праздники.
Этим благочестивым чтением духовенство старалось поддержать в народе религиозный дух, и жития святых обыкновенно составлялись с описанием чудес.
Христианская религия, как известно, не ограничивается одними поучениями и наставлениями, заключающимися в богословских тезисах или, подобно древней языческой философии, в холодных теоретических уроках, но требует от человека практических доказательств веры. Самым характерным в христианской религии является концепция нравственного типа, совершенного существа. Тип этот — Иисус Христос, то есть Евангелие. Стараться быть безгрешным, приблизиться, так сказать, к Божеству, стремиться к нравственному совершенству — таков главный принцип христианства. Для поддержания и развития этого принципа была написана Фомой Аквинским замечательная книга — «Подражание Христу».
Грубые умы первых веков христианской эры, когда царила большая путаница в понятиях, не в силах были отличить аллегорию от прямого смысла, и подражание Христу понимали в буквальном смысле, то есть что человек, достигший известной нравственной чистоты, должен был, по мнению Средневековья, подобно Христу, совершать чудеса в доказательство благодати, лежащей на нем.
Представим себе теперь монаха, так как именно монахи занимались этим делом, составляющего жизнеописание избранного им святого. На основании каких данных приходилось составлять ему житие? Если он был современником святого, он писал то, что ему диктовала память; если же это было в давно прошедшие времена, то ему приходилось верить устным преданиям, ходившим в народе о его герое, так как письменных достоверных источников в то время еще не было.
Даже и в наше время немногие биографии замечательных людей могут похвастаться полной беспристрастностью и правильным освещением фактов, несмотря на то что к услугам современного составителя биографии имеется громадный рукописный и печатный материалы. Нельзя поэтому укорять средневекового монаха-аскета, доводившего себя постом и молитвой до галлюцинаций, и говорить, что он, сам слепо веруя и желая других подкрепить в вере, сгущает иногда краски, приводя в доказательство нравственной чистоты святого два или три чуда, совершенные якобы этим святым.
Подобные жизнеописания, сочиненные в уединении монастырской кельи, повествующие о тех или других чудесах, совершенных тем или другим святым, прочитывались, как мы уже сказали, всенародно в церкви в день празднования памяти святого. Чтения эти носили общее название «легенда» — название, происходящее от латинского слова
Слышанные в церкви рассказы о чудесах проповедников разносились по домам, передавались из уст в уста, причем, конечно, одни части забывались, другие измышлялись вновь, и весь рассказ нередко коренным образом изменялся, теряя свою основную идею, так что впоследствии сама церковь отвергала его как совершенно вымышленный.
Попытки собрать воедино легенды о святых, рассеянные по всему христианскому миру, предпринимались не раз, но никому не удалось сделать это в таком количестве, как архиепископу генуэзскому Джакопо де Вораджине (умер в 1299 году). Им составлен огромный сборник легенд, носящий общее заглавие «Legenda aurea» — «Золотая легенда».
Этот сборник считается самым первым по времени; в нем собраны почти все легенды с их бесконечными вариациями за первые десять веков нашей эры.
