В голове стрельнула мысль — что-то с Дейти. Он, позабыв обо всем, побежал к дому, откуда она стреляла, влетел в него и увидел ее. Внутри него все сжалось, а потом провалилось куда-то под землю. Девочка лежала на обгоревшей земле, прислонившись к обугленным бревнам. В ее животе торчала стрела. Дейти судорожно вдыхала воздух, морщась.
— Кайден, — пропищала она, протягивая ему руку.
— Нет! — прорычал он, подбегая к ней. — О, нет, нет, нет, вот дерьмо! Дейти! Давай, ты должна призвать огонь, как тогда, со мной! Ты можешь исцелить себя, давай!
— Не могу, — выдавила она, а на глазах навернулись слезы. — Больно, Кайден, очень… бо…
Она еще раз судорожно вздохнула, а потом потеряла сознание.
— Нет! Нуррэ, нет, помоги, ох, дерьмо! Дейти! Нет!
Он стал трясти ее, Пушистик верещал и летал у него над головой, потом же опустился и прижался к ране девочки.
— Давай, хоть ты помоги! Скрайн! Помоги ей! Пушистик, сделай хоть что-нибудь! Нет! Она не может умереть! Дейти!
Кайден кричал. Весь мир вокруг перестал существовать. Он сомкнулся до размеров раны девочки, до ее хрупкого тела.
Авир никак не мог придумать, что сделать. Он ей никак не мог помочь. И тогда он решился на крайнее безумство.
Подняв ее на руки, он побежал к конюшне, где не так давно он нашел лошадь. Запрыгнул, животина немного понервничала, но все же поддалась. Усадив девочку перед собой, он поскакал на север. Он прекрасно понимал, что вокруг него были таллийские войска, а после боя в этой деревне, его будут искать, ведь один из карателей выжил.
Но сейчас ему было все равно, он скакал, чтобы найти хоть какую-нибудь деревню, где Дейти могли помочь. Ему было плевать сейчас на все, главное, чтобы она выжила.
Саннэфея
Утром, на следующий день после прибытия в городок Калиге, она наконец-то помылась. Последний раз ей это удалось в ту ночь, когда она занялась любовью с Вэлианом. Первый и последний раз. Ее еще преследовал его призрак. Она все еще мечтала о том, что было бы, если бы он был сейчас жив. Без сомнения, она была бы в Раймене, как он ей и обещал. Принцесса знала это. И тогда, в последние секунды своей жизни, до ужаса израненный, он смотрел на нее взглядом, который она навсегда запомнила. Взгляд, говорящий: «прости меня».
Саннэфея знала себя хорошо, и знала, что если она начинала о чем-то задумываться, то это могло ее поглотить. До такой степени, что она не сможет думать ни о чем. Так что к завтраку она постаралась отогнать от себя все эти мысли, отвлечься на что-то другое.
Завтрак подали отменный, Эбелен, элукар Калиге, не поскупился и накормил гостей. За завтраком они с Кармиром обсуждали передачу лодок алсогонцам, которые еще остались в Талле. Было мало надежд, что они вернутся, но все же нужно было обеспечить им отход, если они смогут отступить. Кроме того, Эбелен обещал путникам своих людей и не нарушил обещание. Он выделил десяток своих латников, хорошо обученных и экипированных. Так же, элукар Калиге дал им повозку для провианта, и лошадей, для Саннэфеии и Маркара. Для солдат он даже выдал два бочонка вина и три бочонка хорошего пива.
— Спасибо тебе за помощь, друг, — говорил Маркар, когда они прощались на пороге его дома. — Я не забуду этого.
— Да брось ты. Я бы и сам с вами пошел, но не сейчас. Надо следить за городом, за пристанью. Я постараюсь присоединиться к вам, как только смогу. Не хочу пропускать все веселье. Если мятежники захватили Матарис, то и до Ваттавы уже не далеко. Ох, кажется мне, заживем мы скоро иначе.
— Может и по Таллу ударим, кто знает, — улыбаясь, пожал плечами Маркар. — Я был бы не прочь отомстить им за все. За все их Жатвы.
— К слову о Жатвах, — нахмурился Эбелен и повернулся к Саннэфее. — Ведь ты таллийская принцесса, для чего вам нужно было каждый год, а порой и чаще, собирать в наших землях людей? Куда вы их отправляли?
Саннэфея хотела рассмеяться. Меньше нее в государственных делах, наверно, никто не был посвящен. Даже Мартон, клятый шут Дакки, знал больше нее.
— Я не знаю, — ответила она. — Не потому, что я не хочу говорить, я правда не знаю. Знал это, наверно, лишь король, да мой муж.
— Понятно. — Эбелен смерил ее недоверчивым взглядом. — Ну, хорошей дороги вам. Не ручаюсь, но думаю, что путь до Матариса будет спокойным. Таллийцев здесь почти не осталось, благодаря этому Делану и его успешным сражениям.
— Спасибо тебе еще раз, друг, — поклонился Маркар. — Передавай привет брату, как увидишь его. Надеюсь, мы все встретимся в Матарисе.
Распрощавшись, элукары обнялись и Маркар отдал приказ выдвигаться, оседлав лошадь. Саннэфея села в седло своей. Лошадка была спокойная, хотя и своенравная. Девушке пришлось долго уговаривать ее не дергаться и идти прямо.
Они выдвинулись и Калиге на север, в сторону Матариса. Саннэфея двигалась рядом с элукаром, во главе колонны. По обе стороны от нее шли солдаты, чтобы она не сбежала. Одним из них был Седур, который сопровождает ее с самого Перепутья, где она и попала в руки алсогонцев.
