Он был прав, кавалерия была уже слишком близко. Он изготовился к бою, прекрасно понимая, что его просто сметут. Ну, может он хотя бы одно сможет уложить…
В тот момент, когда до разрозненной пехоты мятежников оставалось около сотни метров, Делана схватил Тальмаган и толкнул к галерее. Сам же остался снаружи.
Не успел Делан выскочить, как кавалерия пролетела мимо, снося всех на своем пути. Ардонца сбить не удалось, лошадь хоть и крепко приложилась по нему, но он выстоял. Несмотря на свой громадный рост и размеры, двигался он ловко, орудуя двуручным мечом, словно он предназначен для одной руки. Кавалерия разметала и без того разрозненные десятки и сотни мятежников, их командиры пытались хоть как-то организовать своих солдат. Делан вышел из укрытия и тут же ему подвернулся всадник, скакавший мимо. С размаха он рубанул по солдату и сбил его с лошади. Повсюду лежало множество тел, всадники добивали тех, кто пережил их первый удар. Но вскоре из лагеря показалась кавалерия мятежников, среди них, скорее всего, были Герин и Истра и Делан молился, чтобы с ними все было хорошо. Всадников было примерно одинаковое количество, но мятежникам активно помогали лучники. Делан решил остаться на месте, скрывшись под галереей, вместе с теми немногими, кто пережил атаку всадников. Толку от него было мало, пусть кавалерия разбирается сама. Но и им долго отсиживаться не пришлось — вторые ворота открылись и пробираясь через горы обгоревших трупов, на них напали таллийцы. Силы были далеко не равными, но к ним подоспел Тальмаган, который начал кромсать врагов, словно капусту. Делан тоже ринулся в бой, помогая своим людям, которые, вопреки всему, не побежали, а сражались отчаянно и свирепо.
Делан рубил нещадно, убил пятерых, одного вырубил щитом, но добить не успел.
— Надо отступать! — кричал Тальмаган. — Нас перебьют!
Они и без того отступали. Из, примерно, пятидесяти мятежников у стен оставалось не больше двадцати. Их нещадно отстреливали со стен. Делан уже бросил подсчитывать трупы, их здесь было невероятно много. Он обернулся оценить обстановку. Кавалерия еще рубилась близ лагеря, к ней подоспела пехота и выжившие таллийские всадники вскоре начали отступать. Их отстреливали лучники. Делан, прикрываясь щитом, побежал в сторону лагеря, стараясь не наступить на трупы людей и лошадей. Тальмаган и еще парочка выживших прибежали с ним вместе.
К нему подбежал Эрмир.
— Ты цел? — схватил он его за плечи. — Не ранен? Боги, я думал ты уже погиб…
— Нужно возвращаться, — часто дышал сказал Делан. — Нельзя…
— Они нас разбили, мы потеряли несколько сотен людей, если мы продолжим натиск…
— Да, Эрмир, погибнет еще больше. Но если мы не продолжим, они укрепят ворота, и мы снова упремся в стену! Нужно бить сейчас, пока ворота еще слабы!
— Может… — хотел вставить свое слово Тальмаган.
— Нет! — рявкнул Делан. — Нет, я сказал — в атаку! Сбор! К воротам! Кавалерия, не подпускайте их лошадей, что б вас! На кой вы здесь нужны⁈
Пехота собралась. Делан, став во главе, повел их к воротам второй раз. Дым еще не рассеялся полностью, а у ворот все еще было видно силуэты таллийцев. Теперь они шли по полю из трупов, некоторые из которых горели. Лучники мятежников стреляли по воротам, надеясь достать вышедших на вылазку таллийцев. Сейчас ему было плевать на потери. Уже их было много. Нужно было взять ворота во что бы то ни стало. Иначае придется все повторять. На этот раз он повел за собой всех. Ему сообщили, что за ним идут двадцать пять сотников, а значит, и двадцать пять сотен. Их поливали стрелами, которые даже кого-то доставали. На подходе Делан уже не мог идти, он побежал, что-то выкрикивая — что именно он сам не понимал. Ему хотелось убивать таллийцев, вот это он сейчас хорошо понимал.
Противники пытались расчистить комнату в основании воротной башни от трупов и потушить огонь. Но завидев армию мятежников они спешно отступили за вторые ворота. Войдя внутрь, нападающие сразу же перекрыли амбразуры в стенах. Потолок им был сейчас не опасен, все было в дыму, а на верхних этажах, скорее всего, никого уже не было. Задыхаясь и кашляя, спотыкаясь о трупы, мятежники внесли таран внутрь и принялись разбивать вторые ворота. Часто им приходилось меняться, потому что долго находится внутри было невозможно. Делан и сам постоянно выбегал подышать и откашляться, потому как дыма было очень много. Кроме того, он был мерзким. Ведь горели трупы. И, скорее всего, среди них было тело Энсдери, но Делан не хотел об этом думать.
