«Клянусь Всевышним, – закричал Юсуф, – она права, потому что я уснул, а влюбленные не спят. Что же я теперь должен делать?» «Возвращайся на то же место сегодня ночью, – ответила Эстер. – А пока поспи». Когда день стал темнеть, она разбудила Юсуфа, помогла ему вымыться и одела его в прекрасные одежды. Юсуф пришел в сад и увидел в шатре всё те же ковры, те же блюда и те же напитки. Поначалу Юсуф старался о них не думать, но потом все же повернулся поближе к блюдам. Он начал есть кур и мясо, фиги и апельсины, халву и кнафе и еще выпил много шафранной подливки, которая пришлась ему по вкусу, и пил эту подливку, пока не наполнился ею до отказа. И тогда он уснул, а проснувшись, снова нашел себя посредине улицы, а на животе у него лежали нож и мелкая монета. Вернувшись, он начал бранить Эстер. «Ножом и монетой, – ответила она, – эта женщина говорит тебе: “Клянусь своим глазом, если ты уснешь еще раз, я тебя зарежу. Разве ты тот, кто читал мои знаки?”». Но Юсуф был упрям. Он снова выспался, вымылся, переоделся в еще более прекрасные одежды, а Эстер плотно накормила его за два часа до выхода. «Мое сердце в страхе за тебя», – сказала она ему, прощаясь. На этот раз Юсуф старался смотреть не на еду, а на горящий светильник, и больше не спал; в третью четверть ночи появилась эта женщина, и они удовлетворили желание тела. Она называла себя Азиза. Ее тело было прекрасно и горело страстью. Но когда они проснулись, Азиза вынула еще один платок с изображением газели, вышитым золотом и серебром, с жемчужным обручем удивительной красоты, обвивающим шею газели, и протянула ему. С недоумением Юсуф взял в руки платок с газелью, а Азиза с недоумением смотрела на его недоумевающий взгляд.
«Что же я теперь должен делать?» – спросил он Эстер. «Если эта женщина снова покажет тебе изображение газели, – сказала она, – возьми в руки светильник и протяни его ей». Так оно и произошло. На этот раз Азиза пришла раньше, во вторую четверть ночи, и когда они удовлетворили телесный голод, она в ожидании посмотрела на Юсуфа. Он же, следуя указаниям Эстер, подошел к светильнику, поднял его и протянул Азизе. «На голове и на глазах! – воскликнула Азиза в ужасе. – Кем она тебе приходится?» «Кто?» – спросил Юсуф с недоумением. «Та, чье сердце кровоточит», – ответила она. «Это моя двоюродная сестра», – ответил Юсуф. «И она знает о нас?» – спросила Азиза. Юсуф кивнул. «Это она объясняла мне твои знаки», – сказал он. «На рогах этого ифрита!» – воскликнула Азиза. – Если бы я это знала, я бы не подпустила тебя к себе. А теперь уходи и пришли ее завтра вместо себя. И если не пришлешь, то больше никогда не приходи и сам».
«Я больше никогда ее не увижу, – закричал Юсуф и набросился на Эстер с бранью. – Почему ты приказала мне протянуть ей этот светильник?» «О сын моего дяди, – ответила Эстер, – ты же знаешь, что, если бы я могла выходить из дома, я бы давно вас свела, – и она снова заплакала. – Да будут счастливы счастливые, – продолжила Эстер, – но что же делать тому, чье сердце истекает болью и одиночеством? Кто меня обвинит, и кто меня оправдает? Хорошо, я сделаю, как ты просишь, – сказала она наконец, – и схожу к ней сегодня вечером». Она переоделась невольницей и вечером незаметно ускользнула из дома. «Это ты объясняла ему мои знаки?» – с гневом набросилась на нее Азиза, когда Эстер вошла в сад. «Я», – ответила Эстер, и Азиза прижала ее к себе. «Вот у кого была вторая половина этой газели», – прошептала она с нежностью. С тех пор, как и прежде, Азиза иногда позволяла Юсуфу приходить к себе, но еще чаще она виделась с Эстер. «Что же может их связывать?» – недоумевал Юсуф.
