Заканчивался этот доклад, вполне в духе того времени, уверением в том, что: «Комитет госбезопасности заверяет ЦК КПСС, что коллектив чекистов, беспредельно преданный Коммунистической партии, Советскому правительству и нашей Родине, постоянно чувствуя отеческую заботу и внимание со стороны Центрального Комитета партии и Советского правительства, воодушевленный великой программой строительства коммунизма, успешно выполнит поставленные перед ним ответственные задачи по защите государственных интересов от подрывной деятельности империалистического лагеря».
1961–1962 годы были богаты на многие драматические события не только лично для Петра Ивановича, которому по долгу службы приходилось тесно соприкасаться с ними, но и для всей страны в целом.
Это – и первый в истории обмен советского разведчика «полковника Абеля» (В. Г. Фишера) 10 февраля 1962 г. на американского летчика Ф. Г. Пауэрса, сбитого под Свердловском 1 мая 1960 г. «Абель»-Фишер (оперативный псевдоним «Марк») был арестован в Нью-Йорке 21 июня 1957 г.
Это о нем, Вильяме Генриховиче Фишере[169] бывший директор ЦРУ США Аллен Даллес писал: «Абель находился на своем посту 9 лет, пока не был арестован. И нет никаких оснований думать, что он не остался бы в США еще на протяжении многих лет, если бы один из его сотоварищей, тоже нелегальный агент советской разведки, не перешел бы на нашу сторону». И добавлял: «Я хотел бы, чтобы мы имели таких трех-четырех человек в Москве».
Это о Фишере и подобных ему людях Аллен Даллес писал: «…у меня сложилось впечатление, что офицер разведывательной службы Кремля являет собою специфический тип советского человека. Это гомо советикус, так сказать, в самом совершенном виде. Преданность коммунистическим идеям – самая важная часть его характеристики, более важная, чем даже уровень его разведывательной подготовки. Мне кажется, что он – самое выдающееся творение советской системы, наделенное коммунистическим мышлением высочайшей степени».
Но в то же время значительный урон разведке наносили измены и предательства ее сотрудников и агентов, аресты и судебные приговоры тем источникам информации, которые не шли на предательство, «судебную сделку» с зарубежным «правосудием». Но, как бы парадоксально это ни казалось, об успехах разведки косвенно можно судить и по ставших достоянием гласности ее провалам и неудачам.
В феврале 1961 г. в Лондоне был арестован ценный источник внешней разведки КГБ, высокопоставленный сотрудник СИС Джордж Блейк. Подобно большинству арестовывавшихся зарубежными контрразведками советских агентов, Блейк был выдан предателем – польским военным атташе в Лондоне М. Голеневским. Блейк был приговорен к 42 годам заключения, но в 1965 г. самостоятельно организовал успешный побег из тюрьмы, а затем был конспиративно вывезен в СССР.
6 ноября 1961 г. в Бонне был арестован начальник «советского» отдела БНД Хайнц Фельфе[170], двумя годами позднее приговоренный к 14 годам заключения (в 1969 г. Х. Фельфе был обменен на агентов БНД и ЦРУ, арестованных в ГДР).
22 декабря 1961 г. в Хельсинки совершил побег сотрудник резидентуры ПГУ КГБ СССР майор Анатолий Голицын. Им, в частности, были сообщены сведения, указывавшие на сотрудничество с советской разведкой сотрудника СИС Кима Филби[171], которые могли бы привести к его аресту, если бы не проведенная КГБ его экстренная эвакуацию из Бейрута в СССР, а также о Жорже Паке. Пак Жорж (1914–1993). Сотрудничество с советской разведкой начал в Алжире в 1943 г., где принимал участие в движении Сопротивления.
После освобождения Франции в 1944–1945 годах работал начальником канцелярии министра военно-морского флота. В период с 1953 по 1958 год занимал важные государственные посты в ряде правительств 4-й Республики.
В октябре 1958 г. был назначен руководителем справочной службы Генштаба французской армии, а в июле 1961-го – начальником канцелярии Института национальной обороны. В октябре 1962 г. Ж. Пак был переведен в систему НАТО в качестве помощника начальника пресс-службы этого военного блока и получил доступ к наиболее секретным досье.
Но в 1963 г. был арестован. Осужден на семь лет. В 1970 г. вышел на свободу. После освобождения несколько раз посещал Советский Союз, изучил русский язык. Во Франции его называют «французским Филби».
У читателя может возникнуть закономерный вопрос: а уместно ли, морально ли писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?
Нам кажется, что да, это морально оправданно и необходимо. Тем более что о предателях из числа советских граждан написаны и переизданы если не сотни, то десятки книг, выпущенных немалыми тиражами, пытающихся оправдать этих предателей. Тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только на Европейском континенте, известно гораздо меньше.
