А 31 декабря Ю. И. Дроздов с коллегами из ГРУ в присутствии П. И. Ивашутина доложил начальнику Генерального штаба СССР маршалу Н. В. Огаркову о ходе выполнении операции «Шторм-333», подчеркнув исключительную роль в ее осуществлении «мусульманского батальона» ГРУ.
Возвращаясь, однако, к декабрю 1979 г., когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан, следует признать, что далеко не все риски и последствия этого политического шага были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной. Хотя уже в 1980 г. Ю. В. Андропов дал указание генерал-майору КГБ Ю. И. Дроздову готовить план обеспечения вывода ОКСВ из Афганистана – хороший политик должен уметь предвидеть не только необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их…
А с января 1980 г. «афганское направление» стало едва ли не главным в повседневной работе и заботах начальника ГРУ. Хотя сам термин «афганское» не является достаточно точным, ибо составлявшие его операции выходили далеко за пределы этого географического региона и разворачивались также на Европейском, и даже Африканском континентах. И наложили свой неизгладимый отпечаток на всю историю конца XX века, да и не только его.
Уже на следующий день после свержения режима Амина, 28 декабря 1979 г. госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».
Впоследствии в своих многочисленных интервью Бжезинский и не скрывал, что имели место усилия США по вовлечению СССР в дорогостоящий и по возможности отвлекающий военный конфликт. В интервью французскому журналу «Le Nouvel Observateur» Бжезинский вспоминал: «Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают… Секретная операция была отличной идеей. Ее результатом стало заманивание Советского Союза в афганскую ловушку… В день, когда Советский Союз официально пересек границу, я написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою вьетнамскую войну».
В своих интервью Бжезинский прямо заявлял о роли ЦРУ в подготовке афганских моджахедов, то есть что США сознательно переводили «холодную войну» в «горячую» фазу, отнюдь не отягощая себя какими бы то ни было моральными или гуманитарными соображениями.
В интервью журналу «Counter Punch» (15 января 1998 г.) «Как Джимми Картер и я положили начало моджахедам» он без смущения заявлял: «Я сделал бы это снова».
Весьма любопытен рассекреченный в начале двухтысячных годов Меморандум президенту США советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского от 28 декабря 1979 г., часть которого мы воспроизводим без комментариев:
«Соображения о советском вторжении в Афганистан.
…мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию[202] в Афганистане:
А. Повстанцы плохо организованы и управляемы.
Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства – всего того, чем обладали северные вьетнамцы.
В. Их поддержка из-за рубежа ограниченна…
Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно…
Выводы: Советы, возможно, смогут эффективно добиться своего, а в мировой политике ничего не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.
Что следует предпринять: Ниже изложены лишь самые первоначальные мысли, которые следовало бы продумать более полно:
А. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается. Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого для повстанцев, а также предоставление им необходимой советнической помощи.
Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.
В. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.
Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и компании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…»
Комментируя этот меморандум, британская газета «Гардиан» писала 28 декабря 2009 г.: «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бен Ладена. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти неизвестные в Афганистане».
