«Нет такого принципиального вопроса, по которому мы не представляли бы объективную, острую, упреждающую, часто нелицеприятную информацию руководству страны и не вносили бы совершенно конкретное предложение. Однако, разумеется, нужна адекватная реакция»[224].
Но не всегда эта адекватная политическая реакция на происходящее в стране следовала со стороны ее высшего руководства. О чем знал, что чувствовал и что подсказывал Петру Ивановичу его богатый профессиональный опыт и что не могло не вызывать у него чувств недоумения и все усиливающейся тревоги.
В этой связи образование 18 августа 1991 г. Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) было, по нашему мнению, отчаянной попыткой предотвратить распад Советского Союза, переломить сепаратистские тенденции в Москве и других союзных республиках.
В 9.00 19 августа на коротком совещании руководящего состава в зале коллегии КГБ В. А. Крючков сообщил об образовании ГКЧП, у которого есть все полномочия по руководству страной. Просил проинформировать об этом личный состав возглавляемых подразделений, поддерживать порядок и дисциплину и ждать дальнейших указаний.
А указаний-то больше не поступало[225].
Даже ближайшие помощники Крючкова признавались:
«Мы сами в неведении. Нас никто ни о чем не информировал».
Практические рекомендации руководству территориальных подразделений КГБ сводились к участию в работе местных КЧП, где они будут организованы.
Заместителю председателя генерал-лейтенанту В. А. Пономареву в течение всего дня звонили начальники территориальных управлений КГБ, спрашивали, что им делать, так как от них разъяснения ситуации требуют руководители партийных и советских органов.
Я же, вспоминал Пономарев, «следуя указанию председателя, просил их исполнять установки ГКЧП, направленные на места. Только многим до конца не были ясны конечные цели и задачи. А их никто не разъяснял».
Для Петра Ивановича, как и для многих его современников, страшным потрясением стало сообщение о том, что 8 декабря 1991 г. в беловежской правительственной резиденции Вискули президентами России Б. Н. Ельциным и Украины Л. М. Кучмой и председателем Президиума Верховного Совета Белорусской ССР С. С. Шушкевичем было подписано соглашения «о прекращении существования СССР как субъекта международного права и геополитической реальности».
Последним шагом уничтожения Великой Державы стало принятие Верховным Советом РСФСР 12 декабря постановления о денонсации Договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик от 29 декабря 1922 г. Также он принял постановление о выходе Российской Федерации из состава СССР.
25 декабря президент Джордж Буш заявил о признании США независимости России, Украины, Белоруссии, Армении, Казахстана и Киргизии. А на следующий день Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР…
Только тот, кому самому выпало на долю пережить эту масштабнейшую трагедию, названную впоследствии крупнейшей мировой геополитической катастрофой, может понять, какие чувства одолевали Петра Ивановича Ивашутина при получении этих известий.
9 мая 1992 г., подобно всем ветеранам Великой Отечественной войны, Петр Иванович пережил очередное унижение. Бесстрастный объектив телекамеры поведал десяткам миллионов телезрителей, как по Красной площади, вместо традиционного военного парада, наспех продефилировала массовка, одетая в униформу РККА 1939 г. БЕЗ СИМВОЛА Победы – Красного Знамени, под которым шли побеждать или умирать воины Великой Отечественной…
На этом фоне на задний план ушли личные невзгоды: приказом исполняющего обязанности министра обороны Российской Федерации Б. Н. Ельцина № 02 от 12 мая 1992 г. генерал армии П. И. Ивашутин был уволен в отставку, а сама Группа Генеральных инспекторов Министерства обороны была ликвидирована.
Хозяйственники Министерства обороны сразу же поставили генералу армии условие: или приватизировать дачу, на которой он проживал с 1963 г., или немедленно ее освободить. Блочный домик постройки 1959 г. был оценен резвыми финансистами в 200 тысяч рублей, сумму, явно не соответствующую ни генеральской пенсии, ни зарплате.
Петр Иванович, заядлый охотник, продал коллекцию ружей, шубы жены и дочери и с трудом набрал необходимую сумму…
Теперь у ставшего ненужным новой власти ветерана спецслужб было много свободного времени для воспоминаний и размышлений.
Наверное, нередко он задавал сам себе вопрос: а правильно ли он жил? Все ли сделал, что было в его силах, для предотвращения столь чудовищного развития событий? Мы не знаем его ответа на этот вопрос.
Прошлое нередко напоминало о себе.
