«В апреле было зарегистрировано: террористических актов – 47; бандитских проявлений оуновцев-нелегалов – 21; выпуск анонимных антисоветских документов – 417.
Преобладающее большинство активных антисоветских проявлений, как и в марте, имело место в западных областях УССР. Усиление активности оуновцев-нелегалов и их бандитских формирований в апреле выразилось в совершении 38 террористических актов против советского актива, 3 поджогов, 7 налетов на кооперативы и сельсоветы с целью ограбления. При этом было убито: 8 председателей сельсоветов, 7 председателей правлений колхозов, 3 комсомольских работника, 5 работников районного совпартаппарата, 1 учительница, 1 директор школы и 16 колхозников-активистов. Ранено: 5 работников районного совпартаппарата, 2 комсомольских работника, 1 председатель кооператива и 11 колхозников-активистов.
Основные очаги террористических и бандитских проявлений украинских националистов находятся в Тарнопольской области, на территории которой в апреле имели место 22 террористических акта и 16 случаев бандитских проявлений».
В следующем обзоре за май 1941 г. аналитики 6-го отдела 3-го управления НКГБ СССР отмечали: «…наибольшую активность продолжают проявлять антисоветские организации украинских националистов на территории западных областей УССР.
Открытая антисоветская деятельность ОУН выразилась в совершении ряда террористических актов и других форм расправы над низовым советским, колхозным и сельским активом. Всего за май по западным областям Украины учтено 58 случаев террористических актов, в результате которых убито 57 человек и ранено 27»[102].
Вот на фоне каких событий 18 июня 1941 г. П. Я. Мешик информировал секретаря ЦК КП (б) У Н. С. Хрущева, что в результате проводившейся органами НКГБ-НКВД с 4 июня операции в западных областях арестованы 2215 членов ОУН, в том числе 757 «нелегалов».
Вечером 30 июня 1941 г., после оккупации Львова немецкими войсками при участии оуновских «походных групп» и диверсионного батальона абвера «Нахтигаль», представитель «Центрального Провода ОУН» Я. Стецко поторопился провозгласить «восстановление Украинской державы».
Сегодняшние апологеты ОУН и УПА на Украине не знают (?), что прибывший из Берлина заместитель Бандеры по «Центральному Проводу», руководитель политической референтуры ОУН Ярослав Стецко при этом заявил: «Нововозникающая Украинская Держава будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией, которая под водительством своего фюрера Адольфа Гитлера творит новый порядок в Европе и во всем мире»…
Однако, даже несмотря на такие заверения «в беззаветной преданности», оккупационные власти немедленно арестовали членов «правительства Украинской державы», направив их в концентрационные лагеря на территории Германии.
Таковы основные вехи предвоенного периода борьбы украинского народа и органов госбезопасности Украины с националистическими пособниками фашистских агрессоров.
В условиях оккупации на Украине, с разрешения германской военной администрации для обеспечения ее поддержки со стороны местного населения, разрешалось восстановление ранее существовавших националистических организаций, создавались полицейские части для охраны тюрем, лагерей для военнопленных и концентрационных лагерей, еврейских гетто.
Часть сотрудничавших с оккупантами националистов вступала в создаваемые ими воинские части (полицейские и охранные батальоны), в том числе «национальные» части войск СС[103]. Так, в апреле 1943 г. во Львове под командованием германских офицеров была сформирована дивизия СС «Галичина» (14-я добровольческая дивизия СС «Галичина»).
Попутно отметим, что дивизии СС были сформированы также в Латвии (в марте 1943 г. – 15-я дивизия ваффен СС (1-я латышская)), а осенью – 19-я дивизия СС (2-я латышская) и Эстонии (в феврале 1944 г. – 20-я дивизия СС). Эти формирования преимущественно принимали участие в карательных операциях, борьбе с партизанами. Однако с конца 90-х годов на Украине, в Латвии и Эстонии начали проходить ежегодные демонстрации, посвященные «годовщинам» образования этих карательных фашистских частей, что вызывает законное и обоснованное возмущение как граждан этих государств, так и европейского общественного мнения, выживших жертв карателей.
При отступлении вермахта часть сотрудничавших с оккупантами коллаборационистов бежали вместе с ним, часть из них были завербованы германскими спецслужбами и оставлялись для проведения разведывательно-подрывной работы в тылах наступающей Красной армии, некоторые по собственной инициативе создавали «подпольные организации сопротивления».
Впоследствии последних стали называть «третьей силой», якобы боровшейся как с фашистскими оккупантами, так и против Красной армии.
Вот как об этом говорится в недавно рассекреченной Службой безопасности Украины (СБУ) ориентировке наркома госбезопасности Украинской ССР С. Р. Савченко № 683/с от 23 апреля 1944 г. начальникам областных управлений наркомата «О связях ОУН-бандеровцев и УПА с немцами»[104].
