Долгий яростный вопль Иштар, наверное, услышали даже на небесах. Еще никто из смертных никогда ее так не оскорблял! Еще никто, кроме садовника Ишуллану, ей не отказывал!
Как комета с горящим хвостом, богиня ринулась в чертоги Ану и зарыдала, припав к отцовским коленям:
— Гильгамеш, царь Урука, только что нанес мне ужасное оскорбленье! Он перечислил все мои грехи, все мои любовные шашни — отец, он как будто содрал с меня кожу и выставил совсем голой!
— А разве он что-нибудь присочинил? — прокряхтел старый Ану. — И разве не ты первая его оскорбила, покусившись на его невинность?
— Невинность Гильгамеша — не смеши меня, папочка! — вскричала Иштар.
— Хорошо, хорошо… Но что же ты от меня хочешь?
— Я хочу отомстить негодяю! Отец, пошли на землю чудовищного быка, пусть он убьет Гильгамеша! А если ты мне откажешь, я так завизжу, что мертвецы повыскакивают из могил, и тогда на земле станет меньше живых, чем мертвых!
— Верю, с тебя станется, — вздохнул Ану, хорошо знавший неукротимый характер своей дочки. — Ладно, так и быть, я создам быка, о котором ты просишь, но взамен ты тоже должна кое-что сделать для старика-отца.
— Все что угодно! Клянусь украденными мною «ме»!
— Я хочу, чтобы ты семь лет выполняла в моем дворце самую грязную работу. Говорят, труд облагораживает — вот и проверим, отвлечет ли он тебя от любовных шашней и кровавых распрей.
— Я согласна! — вскричала мстительная Иштар. — Клянусь семь лет выполнять работу служанки, если только бык убьет гордеца Гильгамеша!
Ану долго трудился над созданием чудовищного быка: за это время победители Хумбабы успели вернуться в Урук, где Гильгамеш принес Шамашу обещанные жертвы, а Энкиду сколотил из нарубленного в ливанских горах кедра роскошную дверь для храма Энлиля.
День и ночь в городе гремела победная музыка, и люди пировали от царских щедрот: их повелитель со своим побратимом вернулись домой! Они одолели ужасного Хумбабу!
Но в самый разгар праздников на Урук вдруг обрушилось страшное бедствие, мычащее бедствие с рогами и копытами. Дрогнуло небо, зарницы полыхнули от горизонта до горизонта, когда Иштар погнала вниз по небосводу гигантского быка; и вот чудовище с диким ревом обрушилось на Кулаб, предместье Урука. Сбив с ног полсотни человек одним небрежным взмахом хвоста, бык помчался к городу, словно воплощение неистовой злобы и жажды мести. Его копыта выбивали огромные ямы, в которые десятками валились люди, ломая себе кости, а многие гибли от одного ядовитого дыхания монстра. Уцелевшие в панике бежали в Урук, но город оказался для них не спасением, а смертельной ловушкой: городские ворота разлетелись в щепки от удара огромных рогов, и с громовым мычанием бык Иштар ворвался на забитые народом улицы.
— Пожалуй, я бы лучше еще разок схватился с Хумбабой! — крикнул Энкиду Гильгамешу сквозь визг и вопли обезумевших от ужаса людей. — Уверен, этот теленок — подарок тебе от влюбленной богини! Ну, и что ты ей ответишь?
— Гони эту тварь на меня! — гаркнул в ответ Гильгамеш. — Гони, а потом разверни влево!
Энкиду бесстрашно бросился навстречу быку и направил его прочь от переполненных людьми улиц. Гильгамеш уже ждал посреди площади с кинжалом в руке — единственным оружием, которое он взял с собой на праздник. Энкиду ухватил быка за корень хвоста, развернул его боком к другу… И тогда царь Урука метнулся вперед и поразил чудовище между затылком и шеей. С торжествующим ревом, когда-то пугавшим в пустыне львов, Энкиду рассек поверженному быку грудь, а Гильгамеш вырвал трепещущее сердце и поднял его к небу:
— Эй, Иштар, посмотри — вот тебе мой подарок!
Друзья не знали, что Иштар все это время наблюдала за ними с высокой городской стены, желая полюбоваться, как небесный монстр растопчет оскорбившего ее Гильгамеша. Но когда победитель поднял вверх окровавленное бычье сердце, дикий вопль, полный горя и злобы, заставил героев вскинуть глаза — и они увидели на зубце стены растрепанную фурию, бешено потрясающую кулаками.
— Будь ты проклят, Гильгамеш! — провыла Иштар. — Ты еще заплатишь мне за убитого быка и за мое униженье!
И богиня разразилась проклятьями, достойными уличной девки. Наверное, она еще долго поливала бы грязью царя Урука и его родню, если бы Энкиду не вырвал член быка и не швырнул прямо в лицо богине:
— Замолчи! Если скажешь еще что-нибудь худое про Гильгамеша, я стащу тебя со стены и отделаю так, что даже папаша Ану тебя не узнает! А потом вспорю быку брюхо и обмотаю тебя его кишками с ног до головы!
От подобного неслыханного оскорбления Иштар попросту онемела, лишившись дара речи…
А герои с торжеством отнесли бычье сердце в храм Шамаша, а рога отдали мастерам, чтобы те украсили их богатой отделкой. Шесть мер благовонного масла, вместившиеся в оба рога, Гильгамеш возлил перед своим предком Лугальбандой, сам же трофей повесил над царским ложем…
И вновь на улицах города воцарилось веселье: народ праздновал победу героев над кровожадным чудовищем, славя двух отважных защитников Урука!..
