Убба, по прозванию Бескостный, имел тело взрослого мужчины, а ноги и все, что ниже пояса, – годовалого ребенка. Его всюду носили двое молчаливых близнецов-гигантов. Они испытывали перед Уббой суеверный ужас. На урода часто нападали приступы бешенства, и тогда он немилосердно избивал их. Близнецы были покрыты синяками и ранами, но терпеливо все сносили. Они не возражали бы, наверное, даже если бы он их убил. Убба был умен и зол. Другие братья, и даже отец Рагнар побаивались его, втайне полагая, что тот обладает сверхъестественной силой. Лицом он был даже красив, но его сильно портили очень темные, почти черные губы с мокнущими заедами в углах. Он мог предсказывать бурю, умел толковать сны и непревзойденно играл в тафл.
Убба открыл рот, и все замерли: у него не только нижняя часть тела была годовалого ребенка, но и голос – неожиданно пронзительный и высокий.
– Кто здесь умеет играть в тафл? – спросил «ребенок», и от этого вопроса у многих побежали мурашки.
Все молчали.
– Я спрашиваю: кто умеет играть в тафл?
– Вот этот умеет, – раздался голос. – Сам сказал, когда мы его схватили.
Константин посмотрел в ту сторону и увидел Ходорика со связанными руками.
– Подойди. Ты один такой здесь, кто умеет играть в тафл? Откуда ты?
– Из Хедеби.
– Хорошо, земляк. Развяжите его. Если выиграешь ты – спасешь голову своего короля. Ведь Рагнар все равно может отрубить ее, даже если принесут серебро. Никто не знает. Но если ты выиграешь, король будет жить – мое слово. Если же выиграю я – сам сделаю из него «кровавого орла» во славу Одина.
Убба не мог принимать участие в боях, как другие, и иногда холодел при тайной мысли, что может не попасть в Валхаллу.
– А видел ли ты, король, как делают «кровавого орла» во славу Одина? – прозвучал уже голос Рагнара.
Рагнар подошел к свите Карла, словно высматривая добычу. И вдруг схватил пожилого Нитарда, молниеносно повалил его на помост вниз лицом, потом сорвал одежду, отсек с обеих сторон ребра от позвоночника, вывернул их и, вытянув алые легкие, расправил их на спине несчастного. Женщины завизжали. А Рагнар опустился на колено и поднял окровавленную ладонь к небу, посвящая жертву Одину. Все произошло так быстро, что никто не успел ничего понять. Рагнар поднялся и обвел взглядом людей на помосте.
– Да, о бабах-то я и забыл, – задумчиво сказал он. – Баб – на драккары! Стервы гладкие. И нам в пути веселее, и в Хедеби за них хорошо заплатят.
Несколько мужчин безоружными вступили в отчаянную схватку за своих женщин. Их тут же порубили в куски. Обезумевших, воющих женщин уволокли. Среди них были и девочки не более десяти лет. Мальчики прижимались к отцам.
А аббат был еще жив. И видно было, как в его грудной клетке шевелится что-то. Сердце еще билось. Нитард багровел и умирал от удушья несколько минут, которые всем показались вечностью.
– Рагнар, ты закончил? Принесите тафл, – пропищал Убба.
Тут в ворота въехала телега, груженная серебряными канделябрами, посудой, монетами, окладами библий и распятиями.
И тогда Константин, дрожащий и заплаканный, в мокрой, вонючей рясе, встал на помосте.
– Я не буду писать для тебя, Рагнар, – сказал он, сотрясаясь всем телом, но твердо. – У меня нет больше страха. Тебя – породил ад.
Он схватил с чаши весов распятие и прижал к груди. Викинги одобрительно переглянулись. Рагнар пожал плечами:
– Ну что ж, ты мне понравился с самого начала. Но бесполезно оставлять тебя жить, ибо сыновей у тебя, монаха, никогда не будет, и смелость свою ты передать не сможешь.
Короткий взмах его меча закончил земные дни брата Константина.
