Все мы были свидетелями напряженнейшей, титанической работы ЦК партии по укреплению Красной Армии и оснащению ее современным оружием в 1939–1941 годах. Нам не хватило для подготовки к войне, как неоднократно говорил Сталин в узком кругу, одного-полутора лет. Новое оружие, необходимость которого подсказала война в Испании, в больших количествах стало поступать на фронт лишь в середине 1942 года, то есть спустя год после гитлеровского вторжения».
Писатель, известный своей плутовской ухмылочкой и вольными рассуждениями о всех великих людях, утверждает, что с началом войны «Сталин бежал из Кремля… Я проверил по журналу посетителей. Все так: целых три дня Сталин отсутствовал в своем кабинете».
В журнале посещений И. В. Сталина в его кремлевском кабинете записано, что он прием посетителей начал в 5 часов 45 минут утра 22 июня 1941 года. И принял в первый день войны 29 партийных, государственных и военных деятелей. И так день за днем в июне месяце. Последние посетители ушли от Сталина в 00 часов 50 минут ночи 29 июня. Дальше запись прерывается и сообщается, что Сталин прием посетителей начал в 16 часов 40 минут 1 июля. Всего за день он принял 23 ответственных работников.
Что же делал Сталин два дня — 29–30 июня 1941 года?
29 июня Сталину сообщили, что наши войска оставили Минск. Он тотчас же позвонил наркому обороны Тимошенко. У того не хватило духу сказать правду.
Сталин сказал:
— Вы обязаны постоянно знать все детали и держать нас в курсе событий.
В кабинете Сталина находились Молотов, Маленков и Берия. После некоторого тягостного молчания Сталин предложил всем поехать в Генштаб и самим посмотреть карты донесений с фронтов.
Появление Сталина и других членов Политбюро было неожиданным для Тимошенко, Жукова, Ватутина и других генералов Генштаба.
Тимошенко доложил, что руководство наркомата обороны и Генштаба изучает обстановку на фронтах и вырабатывает очередные решения.
Сталин долго стоял у карты Западного фронта и разглядывал ее. Затем сказал:
— Ну, мы ждем, докладывайте, объясняйте обстановку.
Была обсуждена сложившаяся ситуация.
30 июня Сталин приказал вызвать в Москву генерала армии Д. Г. Павлова — командующего войсками Западного фронта. Сталин потребовал разобраться, кто, кроме Павлова, виноват в допущенных ошибках. Сталин назначил командующим Западным фронтом маршала Тимошенко, а членом Военного совета фронта Мехлиса, который в дальнейшем сыграл роковую роль в судьбе Героя Советского Союза Д. Г. Павлова.
Все эти дни И. В. Сталин готовил свое предстоящее выступление по радио.
В свете этих фактов бесстыдно и убого выглядит ложь Э. С. Радзинского о якобы растерянности И. В. Сталина в первые часы и дни начала Великой Отечественной войны.
Писателю Ф. И. Чуеву рассказывал В. М. Молотов, как они вместе со Сталиным писали Обращение к народу. С Обращением Молотов выступил 22 июня в двенадцать часов дня с Центрального телеграфа.
— Почему я, а не Сталин?
Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь.
Но не только человек — это не совсем точно. Он и человек, и политик.
Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.
— Ваши слова: «Наше дело правое. Враг будет разбит, победа будет за нами», — стали одним из главных лозунгов войны.
— Это официальная речь. Составлял ее я, редактировали, участвовали все члены Политбюро. Поэтому я не могу сказать, что это только мои слова, там были и поправки, и добавки, само собой.
— Сталин участвовал?
— Конечно, еще бы! Такую речь просто не могли пропустить без него, чтоб утвердить, а когда утверждают, Сталин очень строгий редактор. Какие слова он внес, первые или последние, я не могу сказать. Но за редакцию этой речи он тоже отвечает.
— А речь 3 июля он готовил или Политбюро?
— Нет, это он. Так не подготовишь. За него не подготовишь. Это без нашей редакции. Некоторые речи он говорил без предварительной редакции. Надо сказать, мы все раньше говорили без предварительной редакции.
Из выступления Председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 года с обращением к советскому народу.
«Товарищи! Граждане!
Братья и сестры!
Бойцы нашей армии и флота!
К вам обращаюсь я, друзья мои!
