– Я Мар… Галл… Чон… – Маркус смущенно замолчал и сделал новую попытку. – Меня создал Мэтью.
– Да, знаю. Ты и сейчас благоухаешь им. – Она протянула руку, согнутую в локте, ладонью вверх. – А я Фрейя де Клермон. Твоя тетка. Можешь звать меня Фанни.
Маркус взял локоть Фанни, а она – его. Пожатие было крепким, даже стальным. До сих пор Маркус не особо задумывался о том, что существуют и варги женского пола. По его прежним понятиям, женщины считались милыми, слабыми созданиями, нуждавшимися в заботе и защите. Но ни Фанни (Маркус подумал, что имя Фрейя подходит ей больше), ни Франсуаза не соответствовали таким понятиям. Увидев тетку, Маркус вспомнил строгое наставление Галлогласа: никогда не играть с ней в карты. Только теперь оно обрело настоящий смысл.
– Мэтью приехал вместе с тобой? – спросила Фанни.
– Нет. Шевалье отправился в Йорктаун заканчивать войну, – ответил Маркус; он по-прежнему не мог называть де Клермона по имени.
– Но война-то закончилась. Во всяком случае, так пишут в газетах.
Фанни сняла треуголку и швырнула, даже не взглянув куда. Треуголка оказалась поверх мучной горки. Маркус думал, что Шарль сейчас устроит Фанни выговор. Ничего подобного: повар смотрел на нее с обожанием.
– Вы успели покормиться, мадемуазель Фанни? – спросил Шарль. – Должно быть, вы сильно проголодались, работая все утро с месье Франклином. Антуан сейчас в конюшне. Прислать его к вам в комнату? Или вы предпочтете Ги?
– Я предпочту позавтракать в постели. – Фрейя задумалась. – Пожалуй, я остановлюсь на Жозетте.
Шарль помчался отдавать распоряжения. Маркус ломал голову, пытаясь разобраться в смысле слов, произнесенных Фанни. Не собиралась же она…
– В это время дня мне отчаянно хочется чего-нибудь сладкого, – объяснила Фанни.
Значит, Фанни собралась пить кровь Жозетты. В постели. Все, что могло произойти потом, подхлестнуло воображение Маркуса. Фанни понюхала воздух и улыбнулась.
– Она и тебя покормит, когда я насыщусь, а она восстановит силы. Жозетта – прекрасная и очень щедрая девушка.
Фанни уселась в кресле, где прежде сидел Маркус, и положила вытянутые ноги на каменный бортик очага. Платье поднялось к бедрам, и Маркус увидел, что ноги у нее длинные и очень красивые.
– Ты еще невероятно мал. В таком возрасте опасно быть вдали от твоего создателя.
– Мне больше шестидесяти, мадемуазель.
Маркус пытался воспринимать свой возраст по-новому – не в годах, а в днях, но это и сейчас казалось ему странным. Он осторожно присел на край дровяного короба.
– Неудивительно, что тебя одолевают похотливые мысли. Если хочешь достичь самообладания, ты должен с ними разобраться, – сказала Фанни. – Слава Богу, ты сейчас не с Мэтью! Он бы растил тебя монахом, запрещая всякое общение с женщинами.
Так оно и было в Питтсфилде. Маркусу тогда отчаянно захотелось крови молодой женщины, а пришлось довольствоваться кровью пьяницы, пропитавшегося ромом.
– Мэтью говорил, что мне нельзя пить женскую кровь, иначе слишком легко спутать желание с голодом. А еще он говорил…
Фанни заставила его умолкнуть, сделав жест, хорошо знакомый филадельфийским Ассоциаторам.
– Тебе крупно повезло, что Мэтью здесь нет. Мы живем в другое время и в другом мире. Мы должны не бежать от плоти, а откликаться на ее зов.
Маркус находился в крайнем возбуждении и лишь надеялся, что Фанни не заметила болезненно выпирающий бугор. Нынче его плотские желания были такими же бездонными, как и все остальные. На борту «Аретузы» даже скрип гамака был способен навеять ему похотливые мысли.
Шарль принес Фанни чашку ароматного черного кофе.
– Жозетта наполняет для вас ванну, мадемуазель.
– Скажи, пусть залезет туда сама и ждет меня. – Фанни отхлебнула кофе и сладострастно вздохнула. – Горячая вода притянет всю кровь к поверхности ее кожи. Да и сама она придет в более расслабленное состояние.
Маркус ерзал на краю короба, пытаясь сесть удобнее. Слова Фанни он тоже запомнил на будущее.
– А теперь расскажи-ка мне свои новости. Как там дела у Far?[24] – спросила Фанни, останавливая взгляд своих холодных голубых глаз на Маркусе.
Маркус не представлял, о каком Far она спрашивает, и пожал плечами. Взгляд Фанни потеплел, став сочувственным.
– Дай Филиппу время, – сказала она, похлопав Маркуса по коленке. – Когда отец сообразит, чем ты можешь быть ему полезен, и даст тебе имя, он оттает. А пока ты останешься у меня. Я научу тебя быть варгом и сделаю это гораздо лучше, чем сделал бы Мэтью. Даже Far удивится моим достижениям.
Маркус удержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Вряд ли из Фанни получилась бы лучшая создательница, но зато с ней его образование станет более интересным и, что не менее важно, более приятным занятием.
К образованию Маркуса Фанни отнеслась со всем присущим ей энтузиазмом. У него появились учителя танцев и фехтования, французского языка и латыни, портной и постижер. Дни Маркуса были плотно заполнены встречами, а вечера – чтением и письмом.
Но Фанни продолжала хлопотать о развитии Маркуса и стремилась сделать все, что в ее силах, чтобы он стал достойным пополнением семьи де Клермон.
