– Такие вопросы задавать не принято, – сказал Джейсон и двинулся вперед. – Никогда не спрашивай у вампира о месте рождения, возрасте или настоящем имени.
– Но ты же не посторонний вампир. Ты – семья, – возразила Фиби, легко его нагнав.
– Поэтому и реагирую сдержанно, – засмеялся Джейсон. – И все равно советую быть осторожной. Последний, кто отважился спросить Мириам о ее возрасте, лежит на дне Босфора. Твоя создательница бывает очень свирепой. Не серди ее.
Фиби уже ее разозлила, и было это в столовой Фрейи.
– Ого, как у тебя сердечко заколотилось, – заметил Джейсон. – Что же ты сделала?
– Наговорила ей резкостей.
– И кончилось тем, что ты пожалела о своем появлении на свет? – сочувственно улыбнулся Джейсон.
– Мириам больше ни разу не вспоминала о том происшествии, – закусила губу Фиби. – Как ты считаешь, она меня простила?
– Ни в коем случае, – с веселой улыбкой ответил Джейсон. – Мириам злопамятна, как слон. Так что не волнуйся. В один прекрасный день она заставит тебя искупить грех.
– Этого-то я и боюсь, – призналась Фиби.
– Мириам дождется, когда ты потеряешь бдительность. Приятных минут не обещаю, но потом хотя бы все закончится. – Джейсон повернулся к Фиби. – Уж если говорить о ее характере, у Мириам есть черта, о которой знает каждый. Она не затаивает злобу, чего не скажешь об отце Маркуса.
– Мне никак не понять Мэтью, – призналась Фиби. – Что касается Изабо, Болдуина, Фрейи и даже Верены… У меня есть ощущение какой-то связи с ними. А вот с Мэтью – нет.
– Вряд ли Мэтью сам себя понимает, – прошептал Джейсон.
Фиби сразу начала обдумывать услышанное. Они свернули с авеню Георга V и пошли по набережной Сены. На противоположном берегу ярко светились окна Бурбонского дворца. Столь же ярко были освещены и мосты через реку. За мостом Александра III сверкали белые и голубые спицы Парижского колеса обозрения.
И вновь Фиби забыла обо всем, потянувшись на яркие краски.
– Не спеши, Фиби. – Джейсон держал ее за локоть.
Ей хотелось влиться в этот свет. Фиби попыталась стряхнуть руку Джейсона, но его пальцы еще сильнее сдавили ее локоть. Фиби ощутила боль.
– Фиби, ты торопишься. Люди смотрят.
Эта фраза заставила ее остановиться. Дыхание сделалось сбивчивым.
– Мама постоянно так говорила. – Прошлое и настоящее столкнулись в лоб. – Везде. В театре, причем в любом. Когда я играла в парке. Постоянно только и слышалось: «Люди смотрят».
Джейсон что-то говорил, но его голос звучал далеко, заглушаемый громкими ударами сердец. Фиби не нуждалась в воспитательных речах, когда вокруг столько ярких огней и потрясающих красок. Джейсон развернул Фиби. Она зарычала, не выдерживая головокружительного вихря, в который слились огни и краски.
– Ты получила световой удар.
Глаза Джейсона казались огненными колесами фейерверков, сыпавших зелеными и золотистыми искрами. Он выругался.
Колени Фиби подкосились, и она сползла на тротуар.
– Что, красавица, шампанского перебрала? – засмеялась какая-то женщина.
Белая. Среднего возраста. Судя по речи, американская туристка.
Фиби бросилась на женщину. В округлившихся глазах туристки появился неподдельный ужас. Она закричала.
Бредущие мимо влюбленные парочки, которые, казалось, были поглощены друг другом, остановились и обернулись.
– Qu’est-ce que c’est?
Откуда-то появилась женщина-полицейский в сине-белой форме. Вопреки правилам, она совершала обход в одиночку. Расставив ноги пошире, она положила руки на ремень, к которому была привешена рация, кобура с пистолетом и прочие полицейские атрибуты.
Вопрос слишком запоздал. Руки Фиби вцепились в тонкий свитер туристки, готовые сжать ей горло.
В глаза Фиби ударил яркий луч полицейского фонарика. Она вздрогнула и отпустила горло американки.
– С вами все в порядке, мадам? – спросила туристку женщина-полицейский.
– Да. Думаю, что так, – дрожащим голосом ответила американка.
– Это возмутительно! Мы возвращались к себе в отель, когда эта девица вдруг напала нас, – вступил в разговор спутник туристки.
Убедившись, что опасность миновала, он осмелел и был полон праведного гнева.
Фиби захлестнула волна презрения.
– Явно чем-то наширялась, – продолжала туристка. – Или напилась.
– Наверное, и то и другое, – ядовито добавил ее дружок.
– Желаете подать заявление? – спросила офицер полиции.
Воцарилась долгая пауза. Туристы оценивали тяжесть происшествия и решали, стоит ли оно того, чтобы провести остаток вечера, а возможно, и бóльшую часть завтрашнего дня, заполняя бумаги и отвечая на стандартные вопросы.
– Или вы можете оставить это дело мне. – Женщина-полицейский понизила голос. – Я позабочусь, чтобы у нее отпала охота задирать людей. Дождусь, когда она полностью протрезвеет.
Луч фонарика больше не бил в глаза Фиби, а светил наподобие маяка. Фиби приклеилась к нему взглядом и не могла оторваться.
– Заприте ее понадежнее, – посоветовал турист. – Ночь в камере проветрит ей мозги.
– Оставьте это мне, месье, – усмехнулась офицер полиции. – Надеюсь, происшествие не слишком испортило вам вечер.
