– Я знаю, что тебе не нужны никакие повязки. Твой палец и так уже зажил. Но когда Бекка увидит повязку, это поможет ей понять взаимосвязь между ее действиями и последствиями.
– Этого, Мэтью, я и боялся, когда вы с Дианой заявили о желании создать свое ответвление, – сказал Болдуин. – Благодарите Бога, что я первый вампир, которого укусила Ребекка.
Я отвернулась. Болдуин сразу понял.
– Значит, я не первый. – Он повернулся к Мэтью. – Тесты, которые я велел тебе сделать, показывают наличие бешенства крови?
– Тесты? – переспросила я, глядя на мужа.
Он ни за что не стал бы делать тесты на генетические аномалии втихомолку, не сказав мне.
– Когда дело касается моих детей, я не принимаю ничьих приказов. – Голос Мэтью звучал холодно, лицо приняло хорошо знакомое бесстрастное выражение. – Вдобавок они слишком малы для подобных исследований.
– Мэтью, это не мой каприз. Нам необходимо знать, унаследовала ли Ребекка ту же болезнь, которая досталась тебе от Изабо, – ответил Болдуин. – Если унаследовала, последствия могут быть смертельно опасными. А пока держите ее подальше от Джека. Возможно, его симптомы усугубляют ее собственные.
Я взглянула на Изабо, поежившись от ее обманчивого внешнего спокойствия. На Джеке лица не было.
– Это из-за меня Бекка плохо себя вела? – спросил Джек.
– Джек, я сейчас разговариваю не с тобой. – Болдуин повернулся ко мне. – Сестра, напомнить тебе о твоем обещании?
– Нет… брат.
Я угодила в паутину, которую сама же и соткала. В свое время я пообещала Болдуину наложить ограничивающее заклинание на любого члена нашей семьи, чье бешенство крови поставит под угрозу благополучие и репутацию клана де Клермон. Тогда мне и в голову не могло прийти, что я буду вынуждена накладывать заклинание на собственную дочь.
– Я настаиваю, чтобы заклинания были наложены на Джека и Ребекку, – объявил Болдуин. – И не снимать, пока их поведение не стабилизируется.
– Но она еще совсем маленькая, – сказала я, оцепенев от возможных последствий для Бекки. – А Джек…
– Я запрещаю накладывать заклинания. – Мэтью говорил тихо, но в его голосе безошибочно угадывалось предостережение Болдуину.
– И на мою поддержку не рассчитывай, – заявил Болдуину Маркус. – Рыцари Лазаря этого не позволят.
– Опять о том же! – Болдуин вскочил на ноги. – Без поддержки семьи де Клермон Рыцари Лазаря – ничто. Одно название.
– Хочешь проверить свое теоретическое утверждение? – спросил Маркус, спокойно парируя выпад Болдуина. В глазах Болдуина мелькнуло сомнение. – То же самое можно сказать и о де Клермонах. Без поддержки братства они были бы ничем.
– Вампиров невозможно растить без дисциплины и порядка, – не сдавался Болдуин.
– Методы, какими растили нас, не подойдут ни Ребекке, ни Филиппу. – Мэтью встал между братом и сыном; впервые я видела его в роли миротворца. – Болдуин, мы живем в совершенно другом мире.
– Когда-то я уже слышал разговоры о современном воспитании детей. И что, помогли они Маркусу? – нанес ответный удар Болдуин. – Вряд ли ты захочешь вновь столкнуться с тем, что Маркус натворил в Новом Орлеане. Когда молодые вампиры решают двигаться по жизни самостоятельно, они оставляют за собой смерть и хаос.
– Мне было интересно, когда ты вспомнишь о Новом Орлеане, – встрял Маркус.
– Филипп не позволил бы тебе рисковать будущим Ребекки. И я тоже не позволю, – продолжал Болдуин, глядя на Мэтью.
– Болдуин, ты – не Филипп, – тихо произнес Маркус. – И даже близко не стоял.
Все, кто был в гостиной, опять затаили дыхание. Болдуин лишь криво улыбнулся. Сын Филиппа не пережил бы армию Римской империи, Крестовые походы, две мировые войны, а также взлеты и падения на Уолл-стрит, будь его месть скоропалительной и необдуманной. Он запомнит слова Маркуса и дождется подходящего момента.
– Я возвращаюсь в Берлин. Мэтью, у тебя есть две недели на проведение тестов. Если ты их не сделаешь, мне не останется ничего иного, как заставить Диану выполнить ее обещание, – сказал Болдуин. – Наведи порядок в своей семье. Или я сам наведу.
– И что угораздило Филиппа сделать его своим сыном? – спросила Сара, когда Болдуин покинул гостиную.
– Я сама этого никогда не понимала, – призналась Изабо.
Мэтью сочувственно улыбнулся матери.
– И что ты теперь намерен делать? – поинтересовался Фернандо.
Он почесывал за ушами Табиты, расположившейся у него на коленях, и довольная кошка мурчала, как моторная лодка.
– Пока сам не знаю, – ответил Мэтью. – Жаль, с нами нет Филиппа-старшего. Он бы знал, как совладать с Болдуином и Ребеккой.
– Держи карман шире! – воскликнул Маркус. – И когда наша семья перестанет считать Филиппа образцовым отцом?
Сара удивленно посмотрела на Маркуса. Я тоже была удивлена его словами. Я восхищалась Филиппом и считала отца Мэтью героем.
– Маркус! – Мэтью взглянул на сына, предостерегая его от дальнейших слов, затем скосил глаза на Изабо. Но Маркус не собирался молчать.
