После энергичных упражнений под балдахином мы отправились в детскую будить близнецов. Солнце едва успело встать, однако вторая часть команды Бишопов-Клермонов уже бодрствовала и была готова к деятельности.
– Голодная, – сообщила Бекка, заставив для пущей убедительности дрожать нижнюю губенку.
– Спит, – заявил Филипп, указывая на Аполлона. – Тсс.
Грифон покинул свое спальное место и ухитрился забраться в колыбель Филиппа. Под его тяжестью она сильно накренилась. Длинный хвост свисал наружу. Колыбель слегка покачивалась в такт храпу Аполлона.
– Пора подумать о перемещении близнецов из колыбелей в кроватки, – сказал Мэтью, освобождая Филиппа от одеяла и крыльев грифона.
Аполлон приоткрыл один глаз, потянулся и прыгнул в воздух. Я ждала, что он вот-вот шмякнется на пол, но в какой-то момент грифон расправил крылья и плавно опустился. Аполлон почистил перышки на груди и качнул крыльями, приводя их в порядок. Длинный язык грифона путешествовал между глазами и клювом, будто смывая сонную пыль.
Я невольно засмеялась этим проделкам, напоминавшим утренние процедуры близнецов: причесывание, разглаживание пижамок и умывание.
Издав жалобный звук, Аполлон запрыгал к лестнице. Он был готов ко второму утреннему действию – завтраку.
Бекка дружески болтала со своей ложкой, пальцами запихивая себе в рот ягоды голубики. Завтрак как завтрак, если бы Филипп не начал капризничать.
– Нет. Вниз. – Он дергался и извивался, мешая Мэтью пристегнуть его к высокому стулу.
– Если бы ты ел спокойно и не вертелся, не понадобилось бы тебя пристегивать, – пояснил Мэтью.
Вполне обычные слова, но от них у меня внутри что-то хрустнуло и надломилось.
Это что-то было тщательно спрятано, засунуто в темный угол моей души, куда я старалась не заглядывать.
Керамическая миска с завтраком из хлопьев и фруктов выпала у меня из рук, ударилась о каменный пол и разбилась. Осколки и ягоды полетели во все стороны.
– Диана? – мигом насторожился Мэтью.
Как всегда, когда во вверенном ей хозяйстве что-нибудь шло не так, появилась Марта. Она увидела Бекку, которая застыла на стуле, подняв ложку и выпучив глазенки. Филипп перестал елозить и внимательно смотрел на меня.
– Ух-ох, – произнес он.
У меня дрожали руки.
– Присядь, mon cœur, – мягко сказал Мэтью, касаясь моей спины.
– Не трогай меня! – крикнула я, задергавшись совсем как Филипп.
Мэтью сделал шаг назад и поднял руки, словно он сдается.
– Марта, сходи за Сарой, – попросил Мэтью, не сводя с меня глаз.
Марта выскочила с кухни, а в дверном проеме появился Фернандо.
– Со мной что-то не так, – сказала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Прости, Мэтью. Я не собиралась…
– Дом на дереве, – прошептала я. – Это случилось после того, как отец соорудил на заднем дворе дом на дереве.
– Что случилось? – спросил у Мэтью Фернандо.
– Сам не знаю. Должно быть, у Дианы пробудились какие-то воспоминания.
Я подняла руки.
– Дело дрянь! – заявила вошедшая Сара, потуже завязывая кимоно. – Мне показалось, что я учуяла магию.
– А как она пахнет? – недоумевала я тогда и сейчас.
Кухня наполнялась обитателями Ле-Ревенана. Маркус с Агатой, Марта, Сара, Фернандо, Джек. Бекка и Филипп. Аполлон. Мэтью. Все внимательно смотрели на меня.
– Уходите! – закричала я. – Оставьте меня одну. Нечего следить за мной.
Ошеломленный моей вспышкой, Филипп заревел в голос.
– Не плачь, – взмолилась я. – Малыш, прошу тебя, не плачь. Я не сошла с ума. Слышишь? Твоя мамочка не тронулась умом.
Вслед за братом заревела и Бекка. Ее удивление сменилось другим чувством.
Прошлое и настоящее били по мне своими жуткими, беспощадными волнами. И тогда я сбежала сама, единственным возможным способом.
