— Васильич! Что нам после занятий на КУОС с Федей Быстряковым (так мы любя звали нашего преподавателя — бога стрельбы и оружия) могут показать даже никарагуанцы?
— Этот никарагуанец долгое время прожил в Соединенных Штатах. Говорит, что прошел там какой-то особенный курс защитной стрельбы. После начала партизанского движения много и активно воевал. Был команданте колонны.
Мы переглянулись еще раз. Команданте колонны — это серьезно. Человек, который командовал большим партизанским соединением, вызвал у нас сразу же и уважение, и понимание серьезности слов шефа.
Кроме того, уже видя, что мы прониклись сказанным, Васильевич решил добить нас и почти торжественно произнес:
— За время всех партизанских боевых действий в его колонне при очень большом по количеству огневых соприкосновений всего лишь один раненый! И это благодаря его принципиально новому подходу к стрельбе.
Конечно, этого нам уже было достаточно, чтобы распределиться по машинам и двинуться на очередное познание спецназовского искусства. По машинам распределились мы, как всегда, грамотно. Все сели вместе с шефом в его иномарку с кондиционером, а я, для закаливания воли, в иномарку из Советского Союза — без кондиционера. За рулем я ездил всегда сам и никому не доверял вождение, тем более в чужой стране. Всех это быстро устроило, потому что можно смотреть в окно, а не потеть при обгонах и пробках.
Со мной, понимая мое настроение одиночества, сел мой друг Володя Помазков. Я был ему благодарен за поддержку. Мы выехали на красивую горную дорогу, ведущую от озера к столице. За нами катилась машина сопровождения с бойцами никарагуанского спецназа. Достав длинные коричневые сигареты из ароматных пачек с надписью “More”, мы с Володей закурили и продолжили разговор.
Несколько месяцев назад мы с Помазковым вместе были в командировке на Кубе. Прошли полный шестимесячный курс в спецшколе по технике вьетнамского спецназа. Шесть месяцев занятий каждый день по десять-двенадцать часов нас сблизили. Нам казалось, что мы в этих делах знаем все и что сам черт нам не брат. Володя, затягиваясь красивой тонкой сигаретой, на нее нельзя было не обратить внимание, потому что в России мы все курили или “Яву”, или “ВТ”, рассуждал:
— Технику стрельбы кубинцы нам показали полностью. Я думаю, не осталось ни одного не известного для нас положения для стрельбы…
— Согласен… Но шеф говорит о каком-то новом принципе стрельбы… Хотя этого не может быть.
Действительно, мы стреляли из всех видов стрелкового оружия. Кубинцы не жалели для советских братьев боеприпасов и от души снабжали ими нас. Мы неделями не вылазили с полигонов. С кубинскими учителями, которые все до одного были участники боевых действий, мы стреляли не только из пистолетов, автоматов и пулеметов, но даже… из 81-82-миллиметровых минометов советского и американского производства. Эта особенная техника стрельбы без использования плиты, “с руки” и без обычного стандартного прицела, была нашей гордостью. Лучшие из нас умудрялись в воздухе “повесить” двенадцать мин одновременно.
Рассуждая так, мы добрались до небольшого открытого стрелкового тира. Вокруг была густая дикая растительность и ни души местного населения. Солнце уже припекало вовсю.
Нас встретил тренер сборной Никарагуа Юрий Кудряшов. Высокий, поджарый, загорелый, очень энергичный человек. Он прекрасно говорил на испанском языке. Он тут же представил нас двум никарагуанцам. Они, как и многие в этой стране, с кем нам приходилось постоянно встречаться, были в военной полевой форме. Форма сидела ладно и явно была им к лицу. Прекрасные поясные ремни, открытая кобура и кольты с завораживающей матовой сталью, торчащие из-за поясов. Мы обратили внимание, что качество этого снаряжения было значительно более высокого уровня, чем у всех остальных офицеров спецвойск. Так же, как и у команданте Valter, — трофейное… решили мы.
Хорхе и Сальвадор, так звали наших новых знакомых, неторопливо и с достоинством стали рассказывать что-то из теории своей стрельбы. Их все время перебивал Юра, и очень эмоционально, переживая, что до нас не доходит суть, давал свои пояснения…
Сегодня, по прошествии многих лет, я хочу выразить большую благодарность этому замечательному человеку, с искренним добрым сердцем, за его сопереживание и отцовскую заботу о нас, незнакомых тогда для него людях. Как он чувствовал и понимал важность происходящего! Благодаря таким, как он, офицеры КУОС, а затем “Вымпела” по крупицам собирали знания по всем уголкам нашей земли.
