Камбера не смущали сгущавшиеся тучи. Королевская буря таила в себе и смирение. Приступ гнева предшествовал неизбежному раскаянию, признаниям о жалкой человеческой доле, о слабости смертных — от жалкого раба до князей церкви и державных властителей.
Поэтому ничего не произойдет. Просто верховный сюзерен оказался как бы унижен перед властью церкви и сейчас напоминает Джеффри, кто в этом зале настоящий король. Это сражение Синхил проиграл, но не всегда собирается проигрывать. Этой ночью он одержал победу, хотя и невеликую, приобретя союзника в борьбе за то, чтобы стать таким, каким прежде его заставляли сделаться, а теперь он хотел сам.
— Благодарю за заботу, архиепископ, но нет нужды объявлять перерыв ради нашей персоны, — сказал он, превратившись в монарха до кончиков ногтей — Мы не желаем, чтобы говорили, будто король Гвиннеда каким-либо образом препятствовал деятельности этого высокого собрания, независимо от того, каких взглядов он придерживается. Как верный сын церкви король присутствует здесь по приглашению вашей милости и с вашего разрешения. Прошу вас, продолжайте и примите наши извинения, если мы показались немного своевольны.
На этом Джеффри оставалось только пробормотать что-то успокоительное к заверить короля, что собрание очень радо его личному присутствию и, разумеется, понимает его нежелание выступать по данному вопросу. Синхил принял его заверения учтиво, и напряжение в зале спало.
Для повторных показаний и подтверждения рассказа Синхила о таинственном брате Джоне был вызван Дуалта. Потом были снова Райс и Джорем, однако ничего нового к ранее сказанному добавить не смогли. Райс впервые видел брата Джона в комнатах Келлена, а Джорем заявил, что в тот вечер монах сам пришел к нему и сказал, что его вызвал епископ Келлен. Разумеется, сам епископ Келлен не подтвердил и не опроверг это утверждение, так как потеря памяти не позволяла ему установить, вызывал он брата Джона или нет.
На этом закончилось утреннее заседание, но не дискуссия о неуловимом брате Джоне. Недостаточность сведений о его существовании, рассказы о ночном посещении стали причиной появления вокруг этой фигуры ореола таинственности, а у кого-то из слушателей даже появились предположения, что он ангел, посланный на землю, чтобы известить о чуде. Это предположение было поддержано епископом Найфордским, ставшим активным сторонником Камберианского движения. Раз монах не мог предстать перед Советом, нельзя было доказать и его земное существование. Возможно, он был и ангелом. Разумеется, эта деталь не ускользнула от составителей все увеличивавшегося описания жития Камбера.
Обсуждение продолжалось после перерыва на обед. Были представлены несколько свидетелей, жизни которых круто изменились после предполагаемого вмешательства благословенного Камбера: исцеления у его могилы, удовлетворенные прошения, либо иное покровительство Защитника человечества. Разумеется, ни одно из этих свидетельств не могло выдержать строгой проверки по правилам канонизации, но это уже не имело значения. К концу дня стало ясно, что после некоторых формальностей Камбер будет официально объявлен святым.
Самому же Камберу оставалось только вздыхать и ожидать голосования. Он смиренно обращался к Богу, который провел его через столькое и позволил всему случиться, — пусть примет и эту последнюю ложь.
Решение оказалось единогласным. Оглашение результатов было встречено всеобщей радостью. Четырнадцатого числа, то есть через две недели, Камбер Кайрил Мак-Рори будет официально канонизирован и с того дня станет именоваться святым Камбером Кулдским, Защитником человечества и всеми остальными титулами, которые получит в оставшиеся до канонизации дни.
Во время обсуждения деталей Камбер говорил мало, черпая силы в общении с Джоремом и Джебедией, и, прежде чем выйти из залы, бросил долгий печальный взгляд на Ивейн и Райса, сидевших на галерее. В тот вечер он не ужинал и после вечерней мессы уединился с сыном и Джебедией. Нужно было привыкнуть к своему новому статусу.
Он причислен к детям Божьим и обитает среди святых.[48]
К приходу осени Святого Камбера Кулдского уже славили во всех приходах и соборах Гвиннеда. Затем пришла зима. наступили и закончились святки, миновал и новый год, однако Три Короля еще не явились с дарами.
Однажды ранним утром, за пару дней до праздника Епифании, епископ Грекотский преклонил колени в часовне, посвященной новоявленному святому, и погрузился в раздумья, пытаясь осознать, кем же он стал — человек, известный миру как Элистер Келлен, бывший на деле тем самым легендарным Камбером.
Точнее, конечно, не легендарным, ибо тот человек не имел ничего общего с реальностью, ему приписывали чудеса, коих он никогда не совершал, — а он даже не мог их опровергнуть. Точнее, мог бы, но не желал. Так что Камбер Кайрил Мак-Рори мертв, и должен таковым оставаться.
