Она улыбнулась, передавая своему мальчику то, что слышала от других и что считала сказкой, но мальчик внимательно осматривал удивившую его трубу и стоял перед ней до тех пор, пока его не окликнули, чтобы идти дальше. Из всего, что сегодня видел мальчик в храме, ему понравилась только эта труба и возбудила в нем большой интерес. Он с удовольствием остался бы еще некоторое время возле трубы, чтобы хорошенько рассмотреть ее всю кругом, но надо было идти.
Они немного прошли дальше и очутились в большом внутреннем дворе храма. Тут, посередине двора с незапамятных времен в самой почве образовалась широкая трещина. Царь Соломон, воздвигая храм, не захотел засыпать эту трещину, сровнять ее с землей. Он не перекинул через нее ни моста, не выстроил перил, чтобы оградить пропасть. Через зияющую бездну велел царь проложить стальной клинок, остро отточенный, как лезвие меча, отточенным краем вверх. И клинок до сих пор висел над бездной, но от времени весь заржавел и некрепко держался концами за края трещины; он весь дрожал и качался, даже когда люди проходили по двору храма. Мать вела мальчика стороной, чтобы обойти пропасть, но он заметил клинок и спросил:
– Что это за клинок?
– Этот мост положил здесь царь Соломон, – ответила мать. – Мы называем его Райским мостом. Если бы ты перешел эту пропасть по дрожащему острому клинку, ты мог бы быть уверен, что непременно попадешь в рай.
И она снова улыбалась, передавая эту чудесную, по ее мнению, сказку, но мальчик остановился и стал разглядывать трепещущий клинок до тех пор, пока мать снова не окликнула его.
Повинуясь ее зову, мальчик вздохнул о том, что не видел этих чудесных вещей раньше, и столько времени они потратили на обозрение самых скучных и неинтересных вещей, когда он мог бы вдоволь насмотреться и трубой, и лезвием.
Наконец дошли они, не останавливаясь больше по пути, до большого входного портика, состоявшего из нескольких рядов различных колонн, по пяти в ряд. С одного края стояли две колонны из черного мрамора на одном пьедестале так близко одна к другой, что между ними можно было бы едва просунуть соломинку. Они были высоки и величественны, с богато украшенными капителями, вокруг которых был изображен ряд чудесных животных и зверей. Ни одна йота мраморной поверхности этих прекрасных колонн, сколько мог достать человек, не осталась цела: они были покрыты царапинами и рубцами, и были попорчены, как ничто в храме. Даже каменный пол вокруг них был истоптан и сбит от множества ног, ходивших здесь.
Мальчик снова остановил мать и спросил:
– Что это за колонны?
– Это те две колонны, которые Авраам привез в Палестину из далекой Халдеи, и назвал их Вратами правосудия. Тот, кто сможет пройти между ними, прав перед Господом и не совершил греха.
Мальчик остановился, пораженный, и широко открытыми глазами смотрел на колонны.
– Ты ведь не подумаешь попробовать пройти через эти ворота? – с улыбкой спросила его мать. – Посмотри, как истоптан пол вокруг них; это следы людей, которые думали пройти через Врата правосудия, чтобы доказать свою невиновность. Но, поверь, никому еще не удавалось пройти сквозь эту щелочку. Однако нам надо торопиться! Я слышу звенящий стон больших медных ворот, которые тридцать служителей начинают закрывать на ночь.
Всю ночь мальчик лежал без сна в тесной палатке; перед глазами его стояли Врата правосудия, Райский мост и Труба с Гласом Властителя мира. Он никогда еще не видел и не слышал ничего подобного, и эти чудесные вещи не выходили у него из головы.
Наутро он не забыл о них и не мог думать ни о чем другом. В это же утро должны были они двинуться в обратный путь, в Назарет. Мать мальчика и ее спутник были заняты множеством хлопот и забот. Надо было разобрать палатку, навьючить верблюда и еще многое сделать прежде, чем двинуться в путь. Они должны были вернуться в родной Назарет с родственниками и соседями, вместе с которыми совершили путешествие в Иерусалим. Где много людей готовится в дорогу, сборы всегда идут медленно и нескладно.
Мальчик ничем не мог помочь в сборах и приготовлениях; он спокойно сидел в стороне и думал все о тех же трех чудесных вещах в храме.
Вдруг представилось ему, что он до отхода успеет побыть в храме и еще раз взглянуть на них, пока идут сборы в дорогу; он вовремя успеет вернуться.
Мальчик побежал, никому не сказав ни слова, потому что не думал, что кто-нибудь заметит его отсутствие, он ведь сейчас же вернется.
Через несколько минут он был уже в храме, в ряде колонн, где чернели две сестры-колонны.
Когда он издали увидел их, сердце мальчика забилось радостью и глаза загорелись. Он сел на пол возле них и стал их рассматривать сверху донизу. Он размышлял о том, что только безгрешный и правый перед Господом может пройти меж этих колонн и что ничего более чудесного он еще никогда не видал.
