Меня удивил этот человек своим каким-то немягким разговором с начальством. Я вышел из кабинета и спросил старую секретаршу:
— Кто это был?
— Да это же мастер Тычка, — сказала мне секретарша.
Я обрадовался, что такой мастер работает под моей рукой. А поделиться своей радостью мне было не с кем: начальству неудобно иметь друзей. Но как-то зашел ко мне однокашник по учебе и я ему сказал:
— А знаешь ли ты, что под моей рукой работает сам мастер Тычка?
— Знаю, — сказал он.
Я очень обрадовался.
— Ну, как поживаешь? — спросил я для приличия своего однокашника.
— Хорошо, — сказал он.
— И что ты поделываешь?
— Да вот только закончил высшее техническое училище.
— И где ты сейчас?
— На прежнем рабочем месте.
Я посмеялся над ним в душе и похвалил себя, что не потратил зря времени и сейчас нахожусь выше его. Однако сочувствующе спросил бывшего приятеля:
— А никуда не хотят тебя выдвинуть?
— Да вот по совету мастера Тычки выдвинули.
— Куда?
— Вместо тебя.
— А куда же я?
— На мое место.
— Но я уже позабыл свое ремесло.
— Да вот, — сказал мой приятель, — мастеру Тычке и хотелось, чтобы ты увидел настоящее небо.
Ради сохранения святости высочайшего Тульского мастерства, обретенного многими поколениями работных людей, они даже установили свой особый закон, в котором говорилось: «Какое бы учебное заведение человек ни закончил, а без проверки его знаний ни один завод к себе на работу не должен брать». А так как этот закон являлся неписаным, он был очень зыбким и уязвимым. Его мог нарушить всякий, кому только хотелось. Особенно этот закон старались нарушать главы сытых семей, когда им требовалось устраивать своих детей, испорченных баловством, на легкие и выгодные работные места. Однако те люди, которые придерживались заветов великого тульского учителя, всеми средствами старались противостоять нарушителям их закона, из-за чего им нередко приходилось сталкиваться с самыми неожиданными и удивительными историями. Но однажды они столкнулись с такой уж невероятной, которую можно увидеть ежели толь ко во сне, да и то, пожалуй, нездоровом.
В те годы, когда на плечах русских солдат появились знаменитые мосинские ружья с винтовыми нарезами в стволах, на нашем заводе, в довольно превысоком чине, жил себе не тужил и свою службу служил один загадочный чиновник, которого за глаза прозывали заводским дьяволом. На миру он старался держаться свято, но был лохматым. Говорят, в чин влез лисой, а в чине стал волком. Сначала к этой шкуре себя пришил для того, чтобы отпугивать тех, которые его старались с высокого места сграбить, а потом в ней остался, чтобы пугать тех, которых можно легко грабить.
Поэтому некоторые люди старались мимо дверей его кабинета проходить с такой осторожностью, что даже боялись ногами прикасаться пола. А ежели кому предстояло идти к нему на прием, да еще по вопросу наказания или помилования, тот заранее прощался со своей семьей и близкими, не надеясь больше вернуться обратно. Этот оборотень мог человека принять как гостя, мог от него оставить только кости. Однако все, кого ни приводила к нему нужда, даже для наказания, из его кабинета всегда выходили целыми и невредимыми. Но если верить той молве, которая ходила по заводу, они выходили оттуда с опустошенными душами или карманами и совершенно немыми, от которых нельзя было выбить хоть одно слово и узнать, что сотворили с ними. Все это делал наш заводской дьявол без всякой боязни. Он знал, что его высокому начальству нужны такие работные люди, которые безмолвно, подобно заводским стенам, могли исполнять свое дело, и из своего логова потихоньку поставлял таких людей. Сему чиновнику, уже привыкшему запугивать всех, со временем стало казаться, что если бы ему пришлось столкнуться с таким бунтарем, как Емелька Пугачев, то он и его сделал бы человеком с говяжьим языком. Но однажды его жизнь заставила столкнуться с такими людьми, на которых он раньше, как на заводскую пыль, даже не обращал внимания.
А столкнуться ему пришлось вот по какой причине.
Был у него сын. И, как у всех пребогатых, конечно, очень умный и очень разумный. У богатых людей плохих детей не бывает. Потому что они их находят не на каких-то капустных грядках, как бедный люд, а в золотых мешках. Поэтому их дети не успеют еще вылупиться из своих пеленок, как уже начинают изрекать мудрости. Таким, конечно, был и сын нашего чиновника-чудодея. После окончания школы он даже в высшее техническое училище отправил его в золотом мешке.
